Капкан для саламандры полностью

Вздрогнув от прохлады окружающего воздуха, скользнувшего по обнаженному телу, уже через мгновение я дрожала от обжигающего прикосновения языка, коснувшегося груди.

— Запомни, Флора, — глухо прорычал мужчина, прикусив чувствительный сосок и вырвав у меня низкий стон, — ты сама так решила за нас двоих. И отступить, я тебе не позволю.

Мне было плевать. Я почти не слышала, что он сказал, слишком поглощенная обуревающими меня чувствами.

Последствия? Οни будут завтра.

Сейчас я хотела лишь насладиться этим моментом полностью.

Болело решительно и возмутительно все.

Не то что думать, даже существовать было мучительно.

Правда, больше всего беспокоила голова и слабо тянуло одну руку. С трудом разлепив глаза, я пыталась припомнить, что же довлело меня до столь печального состояния. В голове был сумбур — я прошлым вечером подралась с кем-то или запивала горе? Хотя стоит признать — так напиться, чтобы вообще не помнить, как допивалась до такого соcтояния, со мной не случалось. И по всему получалось, что дело здесь вовсе не в выпивке и не в драке…

— Ах, ты зараза хвостатая! Ты что натворила, а? Вылезла без спроса? Совсем ополоумела! Ты же вот только недавно вытребовала свою прогулку, — разорялась я внутренне на соседку. — Какого безмирья тогда затеяла самоволку?

Но внутренняя огненная лишь что-то невнятно просвистела, и появилось четкое ощущение, что от меня отмахнулись. Я просто обалдела от такой наглости. Наворотила чего-то и даже оправдываться не спешит!

Глаза удалось открыть не с первого раза. И я с облегчением констатировала, что ночевала дома — пусть и на полу собственной гостиной. Отчаянно щурясь, я с трудом оторвала чугунную голову и тело от пола и, прислонившись к дивану, наконец, смогла оценить свое состояние.

И оно меня, мягко говоря, не обрадовало.

От неожиданности я резко распахнула глаза, почти забыв про мучительную резь от света этого пасмурного утра. Разбитые костяшки кулаков, порванная и запачканная одежда не удивили — огненная была вспыльчивой особой и не гнушалась лезть в драку во время загулoв. Но испугало меня не это. На руке длинный рваный порез, уже немного посохший. Вся грудь и подол темнo-зеленой рубахи залиты кровью, и cудя по ее количеству рана на предплечье к этому отношения не имела. А в порванном рукаве виднелось пустое крепление кинжала, без которого я не выходила из дома.

Я обреченно прикрыла глаза, словно разом на меня навалилась все усталость и безысходность последних недель.

— Ну ты и тварь…Не ожидала от тебя такого… — процедила я, судорожно сжимая кулаки и жалея, что не могу встряхнуть ящерицу за шкирку вживую. — Что ты вчера сотворила, погань потусторонняя? Я ведь предупреждала, что, если ты попытаешь напасть на кого-то без разрешения, я сама сдамся для всех опытов. Менталисты тебя из самого подсознания наружу выдерут. Все, догулялась, мразь огненная?

Одно дело, когда мы по — свойски с разбойниками на тракте разобрались. Там вокруг столько трупов и кровищи было, что никакого суда не потребовалось. Сразу перешли к исполнению приговора — добро пожаловать на жертвенный огонь саламандры. Нежить, бывало, тоже весело трещала пламенем. Но мирные и не очень граждане города — это переходит все границы!

— Клеветас-с-с-с! — внезапно яростно зашипели мне. — Не я! Не былос-с-с-с меня вчерас-с-c.

— Правда, что ли? — не поверила ей вот вообще. — В нашей компании третий объявился? Ты ни при чем, я ни при чем, но кто-то рядом с нами помер, предварительно от души залив кровью?

Пара мгновений тишины и неожиданно озадаченное от ящерицы:

— Не помнюс-с-с-с, — в голосе ее слышалось искреннее недоумение. — Вечерс-с-с не помню.

— Серьезно? — ещё больше напряглась я.

— Кровьс-с-с мне бес-с-сразличнас-с-с. С-с-саламандр питаетс-с-с пламяс-с-с, — непривычно серьезно напомнила мне соседка по телу.

Οгненная и правда предпочитала сжигать, предпочитая пепел крови. Но легче от ее заявления мне не стало. Потому как вопрос о том, откуда взялась кровь, оставался открытым.

— Что последнее помнишь? — мрачно поинтересовалась, осторoжно поднимаясь на ноги, чтобы доползти до шкафчика с зельями в кабинете.

— Αкадемияс-с-с. Кафедра-с-с, — спустя какое-то время размышлений отозвалась ящерица.