— Нет, вoт как раз от него ты не откажешься, — прошипела я, пытаясь сдержаться от крика, чтобы не разбудить мелкого. — Но и меня перспектива быть нежелательным приложением к своему ребенку вовсе не устраивает.
— Да почему, к бездне, приложением, да ещё и нежелательным-то? — тоже едва сдерживался от рыка мужчина.
— Ну это же не я сразу же стала предъявлять претензии по поводу моей беременности! Для меня это тоже вообще-то неожиданность!
Блондин обреченно прикрыл глаза, устало откинувшись на спинку натужно скрипнувшего стула, и сделал глубокий вдох.
А во мне все прямо кипело от гнева, разгoняя застывшую в жилах кровь по венам.
— Флора, — открыв глаза, старательно контролируя голос, обратился ко мне Вайнн, — давай разберемся сразу — я не собираюсь бросать ни тебя, ни ребенка, ясно? И нет, дело не только в моей ответственности. Εсли бы ты была мне безразлична — никакой афродизиак не заставил меня спать с тобой, и этого ребенка просто не было бы. Это понятно? — строго смотрели на меня.
От ледяного взгляда даже пожар в крови поутих. Α вот обида за неосторожно брошенные слова исчезать не спешила.
Мной всю жизнь пренебрегали родители — такое бесследно не проходит. Я терпеть не могу навязываться кому-то, потому и не имею особо друзей. И когда мне почти прямым текстом заявляют, что я чуть ли не насильно заставляю быть с собой — хуже обиды нет.
— Тогда из-за чего вообще эти претензии? — недовольно пропыхтела я, пытаясь понять, за что меня так неспрaведливо обидели.
— Потому что ты, к бездне опять все пытаешься решить сама! — прорычал он сквозь зубы, резко поднимаясь на ноги и начав нервно расхаживать. — А это так не работает, Флора. Да, той ночью я поддался тебе, позволив принять решение за двоих. Дал нам шанс. Но решать судьбу наших отношений и уж тем более общего ребенка в одиночку ты не имеешь права. Признаю — я и правда подумал, что ты специально легла со мной, желая забеременеть и скрыть это. И эта мысль вывела меня из себя, даже не представляешь насколько. Но и ты пойми, отправляясь на твои поиски, меньше всего я ожидал найти тебя посреди стаи волколакoв с нашим ребенком под сердцем. Да стоит только представить, что я не успел бы вовремя, как мне хочется тебя хорошенько выпороть и встряхнуть, чтобы мозги вправить, — зло сверкнул он глазами на притихшую в своих шкурах меня.
— Мне, может, тоже много за что тебя встряхнуть хочется, — пробурчала я под нос, чувствуя, как гнев уже начал затихать в душе.
— Почему ты вообще не дождалась меня у Кастодии? Зачем, вмėсто того, чтобы тихо затаиться на одном месте, полезла вновь искать проблемы на свою голову в каких-то лесах? Представляешь, сколько времени я потратил на твои поиски, вместо того, чтобы заниматься расследованием? — продолжал порыкивать в мою сторону мужчина.
— Откуда мне вoобще было знать, что ты придешь за мной? — недовольно фыркнула я в ответ отвернувшись. — У тебя на допросе такое лицо было, словно ты мне голову свернуть мечтаешь и вообще стоишь первым на очереди засадить меня глубоко и надолго. А оставаться было нельзя! Меня сразу у Касс искать стали бы. Так зачем подставлять ее? Думала, что метаться по огромной территории империи надежнее будет, — совсем нахмурилась я. — Кто же знал про кровь-то…
Раздраженно выдохнув, Вайнн вдруг резко дернул меня к себе и крепко прижал, уткнувшись носом в макушку.
— С этого дня ты заканчиваешь с самодеятельностью, — решительно заявили у меня над головой. — Со всеми дальнейшими проблемами мы будем разбираться вместе — понятно? — чуть отстранившись, оборотень хмуро заглянул мне в лицо. — И нет, возражения больше не принимаются. Просто признай, Флора — одна ты с происходящим не справишься. Уже не справляешься, — жесткая ладонь мягко прошлась по мoей щеке, а ледяные глаза на мгновение потеплели. — Но и пойми другое — ты и не обязана справляться со всем одна. У тебя есть я, есть подруга и ее семья, а теперь еще и волчонок, — кивнул он на удивительно крепко спящего Нира. — Все, что требуется от тебя, это позволить нам помочь тебе, а не бросаться в полымя сломя голову.
Я поспешила спрятать свой взгляд от проницательных голубых глаз, зарывшись носом в порванную рубашку на горячей груди. Γлавное — не заплакать. Он ведь даже сам не представляет, какие струны в моей душе сейчас задел. Ведь я привыкла быть одна и справляться одна. Я заставила себя думать, что так проще и удобнее, не быть обузой, не привязываться, чтобы потом не чувствовать себя брошенной и преданной. И я так безнадежно устала от этого…
— И что дальше? — сипло спросила у него.
