— Ох, Михаил Викторович, Михаил Викторович, все вы только обещаете. Скорей бы уж! А то мне уже и не верится…
— Надежда, — я чуть не сказал то, что думал — «рожает», но вовремя исправился, — умирает последней!
— Да, Скиф, — Мишка абсолютно правильно понял мою поспешную рокировку, — язык у тебя, что шайба каучуковая…
— Я до которого часа сегодня вам нужна? — ловко сервируя стол, поинтересовалась девушка.
— Посиди, Верунчик, часиков где-то до семи… Если ничего серьезного не произойдет, пойдешь домой…
— Хорошо.
— Умеешь ты поставить дело на нужные рельсы, — снова похвалил я друга. — До семи, так до семи, до восьми так до восьми…
— Умею. Ты не отвлекайся. Значит, на Юлю у тебя виды серьезные, — когда закрылась дверь, продолжил развивать понравившуюся ему тему Мишка. — Может, ты по такому случаю и квартиру, наконец-то, купишь?
— И мебель?
— Почему нет? Потом и мебель. Не понимаю твоей иронии.
— Не знаю. Может быть, — пожал я плечами, что-то такая мысль мне не приходила в голову. — Я и сам ее не понимаю.
— Или ты собираешься до конца жизни в общагах сидеть?
— Мне там неплохо, — весело заявил я. — Атрофированное чувство собственности…
— Навевает мысли об ущербности.
— Отличность от окружающих это совсем не ущербность.
— Как сказать. Мне Светка плешь проела еще… дай Бог памяти, когда это было… Ну, ты помнишь. Семейный очаг, все такое…
— Помню, помню. Она вообще у тебя дама строгая и серьезная… Правильная, хозяйственная…
— Что есть, то есть, — гордо заявил Мишка. — Такая она у меня: для дома, для семьи…
— Давай за нее, — кивнул я на тарелки. — Под лимончик.
— Согласен. Моя спутница жизни того стоит. — Мишка ловко наполнил рюмки. — За Светку.
Рюмки звякнули, мы выпили.
— Привет передай.
— Обязательно.
— Какой коньяк! — Положив дольку лимона на язык, я зажмурился от удовольствия. — Красота. Как идет прекрасно, какой букет…
— Да уж, не самое плохое пойло коньяк «Камю», — не стал возражать Майкл. — У меня, к слову, тесть недавно умер.
— Светкин отец умер? Первый раз слышу, — я начал подбирать слова для выражения соболезнований.
— Так он первый раз умер, — отмахнулся Майкл. — О чем мы с тобой говорили?
Я невольно улыбнулся:
— Ну, ты Майкл…
— Жизнь такая. Чего уж.
Опасаясь, что Мишка снова заведет речь о моих делах, я решил направить разговор в другое русло:
— Несмотря на то, что одни люди думают, что время терпит, а другие полагают, что время не ждет, оно, равнодушное и к первым, и ко вторым, идет своим порядком. — Переделал цитату сообразно моменту.
— А это ты к чему? — не понял Майкл.
«Похоже, не хватает старому другу ни первого, ни второго, — подумал я. — Оно и понятно: с кем он может подурогонить? Или о личной жизни поговорить? Не с подчиненными же».
— Это к неумолимому вечному стражу, — постучал ногтем по циферблату часов, — ко времени.
— Ты торопишься? — Мишка перестал улыбаться.
— Для тебя, Майкл, не тороплюсь, но ты хотел поведать о каких-то своих проблемах. А мы все о печках, палочках, лавочках…
— Да, Жека, да. Есть такое неприятное дело. — Мишка нервно закурил, встал из кресла и прошелся по кабинету. — Я с тобой и забыл о нем совсем…
— Надо же было тебя хоть чуть-чуть отвлечь от твоих будней суровых. Что-то серьезное?
— Как сказать. По большому счету, да.
— Выкладывай.
— Я тебя не спросил, как там у вас дела, а то может я со своими проблемами не вовремя… Пацаны как? Темы?
— Да все у нас нормально. Рабочий процесс. Не отвлекайся. Рассказывай. Чем смогу, помогу.
— Ну ладно. — Майкл плюхнулся в кресло, стряхнул наросший на сигарете столбик в пепельницу и, собравшись с духом, начал:
— Влез я тут в тему одну, неправильную совсем. С любой стороны. Даже не могу сообразить, как попал. Само собой все произошло. Засосало просто. Вроде бы и боков никаких не напорол, а крайним могут сделать легко… Теперь не знаю, как выбраться…
— Бывает, — без грамма сарказма подбодрил я Мишку. — Не ты первый, не ты последний…
— Речь, Скиф, пойдет о контрафактной продукции. Левых книгах, проще говоря. Ни для кого не секрет, что почти все издательства печатают тиражи книг, на которые у них нет никакого юридического права. Кто исполняет это более нагло, кто менее, но в замазке практически все. Завязался я тут с одним таким издательством. Есть у нас в городе контора с вычурно птичьим названием. «Павлин» называется…
— Какое издательство? — я изумленно перебил Майкла.
— «Павлин». Птичка такая, — повторил Мишка и удивленно уставился на меня. — Оно что, тебе известно?
— Я бы даже сказал, печально известно, — я взял себя в руки и достал сигарету. — Ты что, связался с этой фирмой?
— Не столько с фирмой, сколько с ее хозяином и директором.
— Эдуардом Капренко. Да?
— С ним.
— Мама мия!
— Тоже печально известен?
— Угораздило же тебя.
— Так все плохо?
— Майкл, Майкл, ну ты даешь! А еще директор охранного агентства. Да у тебя на такую мерзость должно быть чутье, как у борзой на дичь. От него же дешевым аферизмом аж смердит. — Я покачал рюмку. — Наливай.
— Нет возражений. Всегда за! Готовность номер один. — Мишка деловито наполнил сосуды. — За что выпьем?
