Что я частенько замечал за собой, так это то, что в некоторые моменты я принимаю решение, не ведя утомительного и даже бесполезного расчета, а полагаюсь на некоторые общефилософские принципы игры, так называемые заповеди Го. Другими словами, путь к нужному решению подсказывает сердце, а не мозг.
Недаром в Японии шашки Го называют искусством гармонии. А так же самой увлекательной и пленительной игрой в мире. Я бы добавил от себя — интеллектуальной, поскольку самой увлекательной игрой до сих пор считаю хороший спарринг с талантливым соперником.
И вместе с тем, на мой взгляд, очень показательно, что многие известные фирмы, среди которых LG, Samsung, Toyota, Fujitsu и другие, являются организаторами и спонсорами международных турниров по Го в своих странах и за их пределами.
Фирма LG заключила контракт с профессионалом 9-го дана, который проводит регулярные занятия с ее ведущими сотрудниками. Руководство LG считает это лучшим способом повышения квалификации своих менеджеров и управленцев, что, кстати, является общепринятой практикой в Корее.
Шашки Го — игра, на первый взгляд, незамысловатая. Правила просты. Как игровое поле, используется доска с нанесенной на нее сеткой 19 19 линий. Это классическая доска. Существуют доски меньших размеров — 13 13 или 9 9. На них играют, в основном, новички.
Имеются два комплекта камней, один — черного цвета, другой — белого. Игра начинается с пустой доски, ходят по очереди, начинают черные. Ход состоит в постановке камня в перекрестие линий — «поле».
Целью игры является ограждение с помощью камней замкнутым контуром частей игрового поля. Результатом такого ограждения являются оставшиеся незанятыми игровые пункты внутри границы, образованной камнями игрока и, возможно, краями игрового поля. Игрок, отгородивший бoльшее количество свободных пунктов, побеждает.
Если говорить проще, — кто захватил больше жизненного пространства, тот и победил. Очень похоже на суровые реалии, окружающие нас, не правда ли?
Камни по одному поочередно помещаются игроками в свободные игровые пункты, в дальнейшем они не передвигаются. Игрок может пропустить свой ход — сказать «пас».
Игра продолжается до тех пор, пока игроки ещё могут своими ходами отгородить свои участки игрового поля, или уменьшить участки противника. Либо пока оба игрока не скажут «пас».
Правила Го напоминают известную компьютерную игру «Жизнь». Эти правила фактически регламентируют только процедуру взятия камней — и все! А дальше на этом пустом месте непостижимым образом возникает надстройка исключительной красоты и убеждающей силы, которая с полным основанием может считаться моделью жизни. Японцы так и говорят: «Го учит жить!»
Камни выступают в роли примитивных организмов некоей популяции, которая борется за жизненное пространство в условиях конкуренции. События на доске развиваются по законам какой-то изощренной и, в то же время, рафинированной логики. Человек, играющий в Го, пытается выработать линию поведения, совместимую с этой логикой, но то и дело сбивается с пути. Можно смело сказать: «Если верно, что люди учатся на своих ошибках, то игроки в Го — самые упорные ученики». Предела для совершенствования в этой игре нет.
Существует масса компьютерных программ по игре в шахматы, но ни одна из существующих сегодня программ по шашкам Го не может рассчитать идеальную стратегию проведения поединка. Это о чем-то говорит. Я, например, выигрываю у своего компьютера гораздо чаще, чем он у меня.
Рубка с компьютером за пространство доски подходила к концу. Судя по расположению камней, победа и в этот раз будет за мной. Из шашечной баталии меня вырвали нестройные крики в коридоре. Я прислушался:
— Замочили, точно говорю!
— Да ты что?
— В натуре?
— Без байды.
— И где?
— В десяти метрах от входа в общагу лежит.
— И кто?
— Пацан какой-то. Молодой.
— Из наших, общажных?
— Вроде бы нет.
— Сейчас столько новых понаехало, кто их всех разберет.
— Это точно.
— За что, интересно…
Я пулей вылетел из комнаты. В толпе гомонящего на площадке народа выделил Толика, соседа по блоку. Схватил его за плечо:
— О чем речь? Кого убили? Где? Когда?
— Хрен его знает. Я только подошел. Скиф, отпусти руку, больно! — Толик, морщась, пытался освободиться от захвата. Я осознал, что делаю ему больно, ослабил хватку:
— Так что там за понты? О каком трупе речь? — обернулся я к окружающим. Они на секунду замолчали, потом их снова прорвало:
— Недалеко от входа убили…
— Молодого парня только что мочканули.
— Недавно совсем, минут пять-семь назад.
— Скиф, я сам видел. Слева от крыльца, шагах в двадцати…
— Из магазина возвращался, смотрю, лежит…
Я уже их не слушал, а стремглав летел вниз по лестничным маршам, не разбирая ступенек. Сердце бешено колотилось: «Это же Мишка, я же чувствовал! Знал! Сердце давило, подсказывало! Почему не поехал вчера с ним и все не выяснил? Почему с утра в офис к нему не пошел? Скиф — простофиля, баран, урюк! Что ж ты так друга… Ведь чувствовал же…Как же ты дальше будешь с этим жить?»
