В воде тащить тело оказалось еще сложнее. Легкие волны так и норовили вырвать его из наших рук. А это не сулило ничего хорошего. И в какой-то момент я действительно запаниковал, потому как стало настолько глубоко, что я потерял под ногами дно, и нам с МакКонелом пришлось плыть в обнимку с трупом вокруг уходящего в воду края стены. Зато с обратной стороны он первым выбрался на берег и сам выволок мертвое тело Виланда из воды на камни, позволив мне немного отдышаться и вообще прийти в себя.
Остаток пути вдоль стены и до ямы под фундамент для крана-погрузчика мы проделали не так быстро, но с большей осторожностью. Потому что, попадись мы на глаза кому-нибудь здесь, спектакль, как по ту сторону забора, уже не прокатил бы. Права на ошибку, даже на одну самую маленькую, у нас не было.
В маленьком внутреннем порту нашего отеля этой ночью действительно было на удивление безлюдно, темно и тихо. Где-то гудел дизельный генератор, и шумели рефрижераторы. На ветру шелестели широкие листья пальм, а у края пристани плескалась и хлюпала вода.
Яма оказалась довольно глубокой. Квадратной формы с ровными металлическими стенками собранной по ее периметру опалубки. На дне была отсыпана подушка из гравия, а сваренная из металлических прутьев армирующая конструкция внутри напоминала гигантский макет кристаллической решетки из школьного кабинета физики.
МакКонел отыскал в темноте лопату и осторожно спустился в яму. Протиснулся между прутьями, и, оказавшись на дне, стал разгребать гравий, отпихивая его по углам. А когда создал довольно большое углубление, громко прошептал мне:
– Давай! Спихивай его сюда!
Я выполнил его просьбу. Не без отвращения к тому, что делал, и к самому себе. Но как только тело сползло вниз и зависло на решетке, под которой находился МакКонел, мне оставалось только наблюдать, вглядываясь в темноту. А шотландец тем временем, матерясь шепотом, с трудом протащил почти не гнущееся тело в самый низ и уложил его в вырытое на дне углубление. Затем стал заваливать тело Виланда гравием, а когда понял, что ему его не хватает, попросил:
–Возьми лопату и сыпь гравий сюда. Только понемногу, а я тут разровняю, чтобы нашего приятеля не выдавал заметный холмик.
Я отыскал рядом лопату и стал кидать в яму гравий лопату за лопатой, пока снизу не раздалось:
– Все. Порядок…
Затем, я помог МакКонелу выбраться наверх, и мы направились обратно к воде той же дорогой, которой пришли. А я все думал, почему не огрел его лопатой по голове, пока тот вылезал из ямы, и не бросил там? И только когда мы оказались в воде он заговорил:
– Все отлично, Эрик. Мы с тобой – молодцы! Завтра никто ничего не заподозрит. Рабочие зальют яму бетоном, и этот фашист пропадет без вести навсегда. Его никогда не найдут. А то, что он исчез, хватятся только дня через два. Вот увидишь…
– Хочется верить… – коротко ответил я.
Прошло несколько минут, и мы с МакКонелом мокрые с ног до головы снова брели в полной темноте по нашему пляжу. Не знаю, как он, а я чувствовал внутри какое-то опустошение, словно там все выжгли огнем. Не было уже ни страха, ни раздражения, ничего. Просто пустое безразличие ко всему происходящему. Апатия. И, да, я не боялся, что он может меня убить. Точнее, мне было как-то все равно, сделает он это или нет. Но ему никак нельзя было оставлять следов.
А вот наши с ним следы на песке скоро должен был уничтожить прибой. Жаль, что из памяти всего этого так просто не сотрешь, подумал я и, предвкушая удовольствие, с которым после горячего душа лягу в постель, повернул к своему бунгало. Но мой спутник резко дернул меня за руку и удивленно спросил:
– Ты куда это собрался? Уж не спать ли?
– Э-э-э… да…
– Ты чего, Эрик? По-твоему, мы с тобой все закончили?
– А… разве… нет?
– Конечно, нет. Все самое интересное только началось…
– Что началось?
– Зачистка!
– Какая еще зачистка?
– Ты еще спрашиваешь… Эрик, ты забыл про дружка Виланда, который сидит в домике на сваях на соседнем острове?
– Нет, Рон… вы серьезно? Пожалуйста, скажите, что я ошибаюсь…
– Смотря, о чем ты подумал…
– Вы его тоже хотите убить?
– Конечно!
– Зачем? Он же ничего вам не сделал… И ладно бы он был здесь – в нашем отеле, но он сидит себе там один на соседнем острове… На соседнем острове, Рон!
– Кое в чем ты прав, Эрик. Он ничего не сделал… пока… Но когда-то я имел с ним дело! И, будь уверен, он что-нибудь да сделает, как только заподозрит, что с его приятелем что-то случилось. Непременно сделает! И я не хочу ждать, когда он предпримет первый шаг, потому что знаю этого человека – это Горст Тиссен! А от Виланда его отличает то, что он человек действия и не любит молоть языком. И, поверь мне на слово, расстояние между нашими островами для него не помеха.
– Напугать меня хотите?
– Напугать? Позволь, я расскажу тебе кое-что про этого парня. Ему, наверное, и сорока еще нет, но он полностью седой. Знаешь, почему? Потому что не раз смотрел смерти в глаза. А еще он сильный, выносливый, умный, спокойный и безжалостный. И я предпочел бы иметь дело с пятью Виландами, чем с одним ним. Вот, почему я хочу ударить первым.
