— В классе девятом я решил, что мне нужно выделяться из толпы. Я был симпатичным, но не более. С девочками я разговаривать стеснялся, а как обратить на себя внимание еще не знал. И как раз тогда у нас во дворе появилась компания парней лет по восемнадцать. Уже взрослые ребята. И как-то вечером мы с Димоном набрались смелости, подошли к ним. Думали, что нас прогонят, но нет. Мы орали песни под гитару всю ночь. Уже под утро один из них Давид сказал, что у меня офигенный голос, и это нужно развивать. И предложил научить играть на гитаре. Так все и закрутилось. Я мог сутками пытаться, стирая пальцы до крови, не останавливаясь, пока не получится что-то дельное. Мать ругалась, но ничего поделать не могла. Тогда отец уговорил ее, купить мне нормальную гитару. Потом я начал писать стихи, музыку.
Каждый праздник не обходился без меня. Теперь уже девчонки сами ко мне клеились, и я был на седьмом небе от счастья, но мне показалось этого мало. Решил собрать группу. Репетировали у деда в гараже. Сначала ничего не получалось, ругались, пили, мирились. Потом как-то снова встретил Давида, он помог нам. Вытащил на новый уровень, мы стали выступать в клубах. Конечно, сначала было не очень, но со временем игра стала не просто развлечением, а нечто большим. Мы научились делать все профессионально. Популярность пришла достаточно быстро. Я не говорю об огромных стадионах, но в своих кругах стали известными.
Конечно, было много девушек и выпивки, — он грустно улыбнулся, а я сидела тихо, как мышка, боясь спугнуть. Боялась, что он может закрыться и не рассказать больше ничего. Я точно знала, что у них что-то случилось, иначе не было столько грусти в голосе. — Но были и серьезные отношения. Наш тогдашний барабанщик, познакомился с моей двоюродной сестрой, и у них закрутился бурный роман. Казалось, что такой любви просто не может быть, они не расставались практически никогда. Она забеременела. Этого следовало ожидать. Винт был так счастлив, что во время очередного концерта проорал со сцены, что станет отцом.
Миша замолчал, кусая губы. А я сидела не дыша, казалось, что даже сердце остановилось.
— Никто и предположить не мог, что одна долбанутая фанатка съедет с катушек. Она как-то нашла телефон сестры и стала угрожать ей и ребенку. Сначала Анютка ничего не говорила, только стала какой-то дерганной и нервной. А когда мы поняли в чем дело, стало поздно. Эта с*а убила их малыша. Она три раза ударила ножом Аню прямо в живот, — мои руки дрожали, а слезы нескончаемым потоком хлынули из глаз. Боже! Как можно быть такими жестокими? — Сестру спасли, но это сильно на ней отразилось. Она попыталась покончить жизнь самоубийством, но Винт спас ее. Это было очень тяжелое время для всех нас.
Тетка до сих пор не может мне простить, что я впутал ее дочь во все это дерьмо. Тогда мы решили, что группа больше не может существовать, и, считай, на два года разошлись. Я пошел служить, мне казалось, что так я хоть как-то смогу, если не наказать себя, то просто отвлечься от всего, что произошло. Ребята восстанавливали свои жизни. Каждый делал это, как мог.
Я видела, что вина сгрызает его изнутри.
— Ты не виноват, в том, что случилось. Не ты давал в руки нож этой сумасшедшей.
— Я знаю, но это все равно давит на меня. И от части вина, все равно, моя. Я создал группу, я привел туда сестру.
Миша замолчал, опустив голову мне на колени, мои руки зажили своей отдельной жизнью, перебирали прядки его волос.
— Нет, ты не виноват, я уверенна в этом! И думаю, что сестра думает так же, — я решилась задать вопрос. — А Аня…и Винт? — Не знала, как сформулировать дальше.
— Нормально, у них, кстати, уже двое детей. Младшей дочери два месяца, — у меня камень с души упал. Я безумно была рада за девушку, которую не знала. Она смогла восстановиться и создать свое счастье. Ведь даже самому страшному врагу, не пожелала бы такой судьбы. — Знаешь, Анька на меня злится из-за этого и говорит, что даже они уже это пережили, а я не могу.
— Вот, видишь, отпусти, так будет легче всем, особенно Ане. Ты каждый раз своим виноватым видом, напоминаешь ей. Не нужно.
Не знаю, что я сказала, но точно увидела в Мишиных глазах какое-то изменение, может быть, вина за преступление, которое он не совершал, ушла оттуда. Конечно, он будет помнить этот случай всегда, но терзать себя больше не будет.
— Хм-м… Ты права, ведь я всегда, зацикливался на том, что говорила моя тетя, а нужно было благодарить сестру, что простила меня, что там, даже не обвиняла меня в том, что произошло.
Мы несколько минут просто молчали, думая каждый о своем.
— А как опять оказался на сцене? И почему в универе ты так странно выглядишь? — я решила все-таки задать вопросы, которые так долго меня съедали.
