— А где сейчас Вера? — спросила Катя.
Монахиня перестала протирать тумбочку и перекрестилась.
— На небесах, дочь моя, уже на небесах…
— Я не совсем поняла… — похолодела Катя.
— Верочка недавно ушла к отцу нашему небесному. — Лора проворно достала носовой платок из складок монашеского одеяния и вытерла уголки глаз.
После секундного замешательства Катя прошептала:
— Умерла?
— Да, дочь моя, умерла… Но ее духовная жизнь не закончилась, так что не убивайся сильно.
— Но как же? Я совсем недавно разговаривала с ней, и все было хорошо. — Катя была действительно ошеломлена.
— Это, дочка, не ко мне… ее лечил отец Франческо, вскрытие делал тоже он, я ничего не знаю… На все воля Божья, — снова перекрестилась сестра Лора и повернулась к Кате спиной.
Совершенно удрученная, Катя прошла дальше по коридору к операционному блоку, отличавшемуся от других помещений только табличкой о том, что посторонним вход воспрещен, и села на стул. В голове у Кати творился полный сумбур. Она никак не могла поверить в услышанную от Лоры новость. Ведь совсем недавно она совершенно спокойно общалась с Верой.
«Бред какой-то… Может, монахиня что-то напутала? Хотя нет, палата Веры пуста».
Время за этими грустными размышлениями прошло очень быстро, и вскоре из отделения хирургии вышел Франческо, вытирая лицо увлажняющей и освежающей салфеткой. Заметив Катю, он улыбнулся, она про себя отметила, что Франческо не держит на нее зла, она скорее сама себя корила за нелепейший свой поступок и побег с костью.
— Сидите, Катерина? Переживаете? Все закончилось успешно, рана абсолютно не опасная, только крови Герман потерял много, поэтому первое время будет чувствовать некоторую слабость. Он уже в сознании, и его скоро привезут в палату номер… — запнулся Франческо и взялся рукой за деревянный крест, висящий на шее и который он не снимал, — в палату, где вы уже были и разговаривали со своей землячкой, сестрой Верой.
Катя, услышав это имя, завалила Франческо вопросами о том, что случилось с Верой, пояснив, что о ее смерти она уже успела узнать. Франческо погрустнел и, положив руку на плечо Кате, сказал:
— Пойдемте ко мне в кабинет.
Катя охотно проследовала за доктором в его кабинет. Она старалась не смотреть на аквариум с человеческими запчастями, и Франческо сразу же выключил подсветку над своим аквариумом, словно боясь, что она опять там что-нибудь присмотрит себе и украдет. Катя вела себя крайне скромно, присев на краешек стула. Франческо сел напротив в удобное кресло, положив руки перед собой. Катя невольно залюбовалась его руками с изящными, длинными пальцами, нежной кожей… Эти руки, по слухам, творили чудеса…
— Душа Веры освободилась…
— Я понимаю, что я должна радоваться, что она в царствие небесном, но что-то мне не радостно, — смело сказала Катя.
— У вас, мирян, другие взгляды на смерть.
— От чего она умерла?
— У Веры было очень слабое здоровье, я знаю, что она рассказала о своей беременности, — зорко стрельнул глазами Франческо.
Катя в подтверждение кивнула головой.
— У Веры был очень сильный токсикоз, не совместимый с беременностью, но избавляться от беременности — большой грех. То есть вопрос о прерывании беременности отпал автоматически, я пробовал настоять как врач, но это было бесполезно. Резус-конфликт, гормональные нарушения — все это привело к такому печальному концу. Я не имел возможности реанимировать Веру, потому что ее обнаружили, когда биологическая смерть уже наступила. Какие еще вопросы?
— У нее были родственники? — почему-то спросила Катя.
— Насколько мне известно, нет. Она будет похоронена на монастырском кладбище на земле, на которой молилась, работала, жила, грешила и умерла.
— Делали вскрытие?
— Я сам его и проводил, хотя я уже знал, от чего она умерла, вскрытие это только подтвердило.
Катя молча мигала глазами, не решаясь задать самый важный вопрос. Франческо проявил себя с самой лучшей стороны, показав, что он умный и проницательный человек, и спросил сам.
— Я не совсем понимаю, Катя. Вы меня в чем-то обвиняете?
— Скорее подозреваю.
— Странно, что я лечил и я же делал вскрытие?
— Ну… немного…
— Дело в том, что это маленький городок, и я здесь лучший специалист и ее лечащий врач. Вы не доверяете мне?
— Доверяю. Простите меня.
— Я понимаю, что вы расстроены, Вера была очень милой девушкой.
— Милой — это именно то слово, — согласилась Катя.
— Что делать? Такова жизнь, кстати, Катя, вы можете пожить у меня в больнице как в пансионате. За все заплачено, и если вы отказались от операции, вы можете просто заняться общим оздоровлением организма, подлечить все имеющиеся заболевания.
— Да нет… знаете, я уйду к своим друзьям из России.
— Как хотите, неволить не стану. Надеюсь, вы проведете еще некоторое время у нас в стране? — спросил доктор.
— Не знаю, — честно ответила Катя, — это решаю не я, но мне Италия очень нравится. Единственно, что очень расстроило, так это жуткое преступление, невольными свидетелями которого мы стали.