— О, что вы, сеньор! За такие экстренные случаи, ради спасения жизни человека, Франческо денег не берет! — заверила его заведующая, натянуто улыбаясь.
— Все-таки я хотел бы отблагодарить персонал больницы и внести пожертвования на счет ордена Святого Франциска.
Против пожертвований никто возражать не стал, и Герман облегчил свою кредитную карточку на круглую сумму.
— Сам дойдешь до отеля? — спросил Сергей Сергеевич. — Или машину подогнать?
— Мне не совсем хорошо от наркоза, — ответил Герман, — а так все нормально, дойду сам. Что там с похоронами Стефании?
— Лучше не спрашивай. Этот полицейский Матео ходит злой как черт. Ему надо доложить о преступлении в вышестоящие структуры, что сильно его напрягает. Он вообще заявил, что все местные жители белые и пушистые, что никакого маньяка среди них нет. Матео недвусмысленно намекнул, что преступника надо искать среди наших. Якобы съемочная группа внесла сумятицу в их спокойный городок. Мы, мол, все дебоширы, пьяницы и бандиты. Снимаем эротический триллер и вот воплотили художественный замысел наяву в пьяном угаре.
— Простите, что вы снимаете? Жанр, я имею в виду? — переспросила Катя, все это время молчавшая, пребывая в подавленном состоянии.
— Эротический триллер, — ответил режиссер.
У Кати были такие удивленные глаза, что Герман прыснул со смеха.
— С элементами боевика, — добавил Сергей Сергеевич и снова обратился к Гере, — так что я думаю, они особо и искать не будут убийцу. Подумаешь, разборка русской мафии, кто-то выпотрошил русскую актрису-наркоманку! — сокрушенно махнул рукой режиссер. — Насчет похорон не беспокойся, мы все сделаем, тело пока еще не выдали, но как только… так сразу же в Россию в цинковом гробу. Ее сестра и мать уже оповещены и конечно же находятся в шоке. Очень жалко, молодая женщина в полном расцвете сил, пусть и бесталанная актриса, но такой ужасный конец. — Сергей Сергеевич почесал затылок. — А знаешь, какую еще версию выдвинул этот комиссар полиции? Вот уж поистине темпераментный народ! Помимо того, что кровожадным маньяком являешься ты, раз тебя застали на месте преступления с руками в крови по локоть, так еще и я, оказывается, один из главных подозреваемых.
— Вы-то тут при чем? Вас и на месте преступления не было, — фыркнул Герман.
— Двое-то преступников не пойманы! Может, один из них я! По версии Матео, я был настолько удручен игрой фаворитки продюсера, что пошел на крайние меры, чтобы избавить свой фильм от ее участия. Как тебе?
— Бред, конечно, — ответил Герман, — так может думать только человек с извращенным умом, кто тебя не знает.
— Мне-то от твоей лестной оценки не легче.
Они вышли из здания больницы на аллею, ведущую на улицы города. Катя остановилась.
— Вы идите, а я присоединюсь к вам попозже, у меня еще здесь дела.
— Тебе помочь? Наверное, надо забрать и отнести вещи? — встрепенулся Герман. Так как при этом его самого держали под руку и выглядел он очень бледно, то его предложение помочь звучало как насмешка. Какие вещи мог нести Гера, раз его самого почти несли?
«Просто ходячий труп, зачем его забирают из больницы?» — подумала Катя и ответила:
— Я сама приду, а вещей у меня мало, и они легкие. А вот версию комиссара полиции насчет того, что вы, Сергей Сергеевич, можете оказаться маньяком, я бы рассмотрела поподробнее. Вы сейчас так тянете раненого Германа, что действительно можно подумать, что вы печетесь только о своем фильме, а люди и все несчастья, что с ними случаются, для вас — ничто.
Увидев вытянутое лицо Сергея Сергеевича, Катя добавила:
— Шучу! — И развернувшись, исчезла в здании больницы.
Сергей Сергеевич потащил Германа в отель, где их уже ждал прилетевший продюсер, которому сразу сообщили обо всех несчастьях, постигших съемочную группу. Герман был «приятно удивлен», когда понял, что в его апартаментах развернулся настоящий штаб по спасению эротического триллера режиссера Толстого.
Герман думал, что продюсер Юрий Владимирович Рыжов будет очень переживать по поводу гибели Стефании, так как они в последнее время были любовниками. Но почти сразу Герман понял, что продюсера волнуют только его вложения в денежном эквиваленте.
— Гера, — кинулся он к нему, — ты-то хоть сможешь продолжать сниматься?
— Он сможет, он обещал, — быстро ответил за Германа режиссер, который каждый раз при виде продюсера покрывался липким потом.
— А главную героиню кто будет играть?! Столько дней простоя! — взорвался Юрий Владимирович.
— Мы срочно выпишем кого-нибудь из Москвы, — сказал Сергей Сергеевич.
— Без проб? Без согласований? Вы хотите завалить фильм?
— А у вас уже кто-то есть на примете? Кто греет вам постель сейчас?! — взорвался Герман. — Ни слова сочувствия о Стефании. Да плевать я хотел на ваши деньги и на этот дерьмовый фильм, в котором все надо переделывать, начиная со сценария!
Сергей Сергеевич метнулся к Герману.
— Гера, успокойся!
Продюсер побагровел, что очень не шло к его обесцвеченным волосам, но сдержался. Германа он уважал, и его терять было никак нельзя.
— Никого выписывать из Москвы не надо, я нашел актрису, — подал голос Илья.