Вместе с тем, признаками такого плана является уже заявленное желание России вернуться к самостоятельному проекту в космосе (создание космической станции в 2018–2025 годах) и возвращение к теме «закрывающих технологий», которые могут быть вынесены на рынок как своеобразный инструмент глобальной технологической войны (основные фронты которой — новая термоядерная энергетика, наноматериалы, биотехнологии, медицина…), и новые технологии в области вооружения, которые стимулируют глобальную гонку вооружений и вынуждают конкурентов тоже экономить на социальных инвестициях.
Будет ли успешной мобилизационная модель, пока сказать сложно. Риски мобилизационной модели не менее вероятны, чем выгоды мобилизации. Достаточно вспомнить критическое состояние с рабочей силой в РФ, деморализованную интеллигенцию, факт стратегического технологического отставания РФ (опять «лапти и космос»). Но это тема другого разговора. Сейчас очевидно, что выбор в пользу мобилизационной модели сделан окончательно.
Война с Украиной — стимул к мобилизации России. Конфликт в Украине является не только геополитической прихотью Кремля, но еще и частью выполнения плана по самомобилизации. Он циничен, нагл, откровенно лжив. И вместе с тем он эффективен. Все провалы и проблемы Украины стали силой РФ в Украине. Геополитическое и социокультурное дзюдо, если хотите…
Российское общество поддерживает политику власти, российские добровольцы сами идут воевать на территорию Украины. Создан огромный рынок утилизации военной техники, ее апробации, использования. Но самое главное — достигается постепенное и неуклонное ослабление промышленного потенциала и экономических возможностей Украины, которая уже не нужна как партнер в Таможенном союзе. Война разрушает конкурентный промышленный потенциал Украины и угрожает разрушению самой Украины.
Возможным геополитическим следствием мобилизационной модели может стать и плавный переход от идеи Евразийского Союза к идее сильного «союзного государства», ядром которого станет РФ. Основой для такого проекта может стать союзное государство РФ — Беларусь. Учитывая, что большинство «советских анклавов» (Донбасс, Приднестровская республика, Абхазия…) не имеют шансов на «крымский вариант» (вхождение в состав РФ), они могут быть вовлечены в проект «союзного государства» — на основе союзных договоров. РФ+Беларусь, Приднестровье, ЛНР, ДНР…, — чем не вариант ре-интеграции вокруг РФ, без евразийского пафоса и утопий Таможенного союза?
Возможно, поэтому с началом войны в Украине лидеры Беларуси и Казахстана все чаще начали отмежевываться от позиции РФ.
Реставрация «советского мира» и поворот к проекту «союзного государства» угрожает разрушить большинство постсоветских национальных проектов, и эту угрозу ощущают и понимают уже все участники евразийской интеграции.
7. Новое Согласие, Вторая государственность, Глобальная ответственность. Примерно так можно определить три ключевых вызова, ответы на которые предопределят будущее Украины и украинского национального проекта на десятилетия вперед.
Российский Кремль определил путь, который считает спасительным для России. Частью успеха на этом пути становится и победа «в» и «над» Украиной. Еще одной частью — подрыв и дискредитация евроинтеграционного проекта. Новый европейский национализм, новый realpolitic, новые страхи и разочарования — необходимая почва для поддержания внутренней великодержавной самоуверенности.
Европа не будет воевать за Украину. Хотя бы потому, что война с Россией немыслима и недопустима для всех без исключения стран ЕС, а события в Украине, качество и компетенция украинской политической и бизнес-элиты, необустроенность общества скорее отталкивают, чем привлекают европейцев. Еще недавно украинские майданы воспринимались в ЕС как свежее дыхание и «молодая кровь» европейского проекта. Но, как и 10 лет назад, сумбурность и многослойность революционного процесса, хроническая интеллектуальная незрелость и банальная жадность политических лидеров Украины приносят лишь разочарования. И если культурные границы Европы, как было и 200 лет назад, меряются Уральским хребтом, геополитические границы после «волны расширения» снова откатываются к границам традиционной Центральной Европы. Той, которая без Украины.