Вот как оценивал феномен «советской общности» один из идеологов евразийства Николай Трубецкой:
В конце XX века советская общность под бременем неэффективной экономической системы национального хозяйствования распалась на новые мультикультурные проекты, тяготеющие к центрам новых мега-идентичностей. Но в отношении новой объединяющейся Европы, например, формула Трубецкого применима в полной мере.
Вообще же, феноменологию социалистического эксперимента в СССР нам еще предстоит неоднократно переосмысливать. Крах атавистических этнонациональных экспериментов в Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке, иррациональный и жестокий балканский национализм — высокая историческая цена, которую платят слепцы за чужие доктрины во второй половине века XX.
Глобализация, ограничение суверенитета национального государства и информационная революция составляют три взаимосвязанные причины кризиса современного мира — мира модерна, мира, в котором господствовало национальное государство. Рушится привычная нам иерархия ценностей и отношений, обуславливавшая прошлую систему идентификации — индивидуальной и коллективной.
Одним из результатов глобализации стало формирование макроэкономических регионов, вобравших в себя потенциал и ресурсы отдельных государств. Современные экономически интегрированные сообщества (ЕС, НАФТА, МЕРКОСУР, АСЕАН-АТЭС, ЕврАзЭС и др.) выстраиваются одновременно в вертикальной плоскости — как звенья разных экономико-технологических укладов (сырьевой, сельскохозяйственный, индустриальный и постиндустриальный), и в плоскости горизонтальной — как социо-культурные миры с определенными традициями, способами организации общества.
Экономическое взаимопроникновение перевернуло и привычное представление о цивилизационной и этно-национальной структурах мира. Невзирая на прогнозы о грядущей «войне цивилизаций» как о жестком противостоянии идеократических целостностей (А.Тойнби и С.Хантингтон), в реальном мире развернулась живая конкуренция за новые социо-культурные проекты, фактически переворачивающие привычную цивилизационную картину.
На мой взгляд, макрорегиональная интеграция — это переходной этап в развитии нового глобального мира, и поэтому отражает лишь его технологическую сторону. Не «миры-экономики», с жестким экономическим районированием, а новые социо-культурные «миры», миры-цивилизации — наиболее вероятные структуры новейшего времени, которое все чаще именуют временем постмодерна.
Социо-культурные миры оформляют региональную интеграцию и создают предпосылки для новых цивилизационных платформ. Целостность и конкурентность каждого такого социо-культурного «мира» будут определять прежде всего:
— формы и способы социальной организации (труда, быта, коммуникаций);
— традиции и социо-культурная «специализация», способность производить культурный продукт как универсальный для иных «миров»;
— идеократический потенциал, креативная способность «мира» производить, удерживать и экспансировать идеи, связанные с социальным развитием. Кстати, российские интеллектуалы уже ввели в оборот новый терминологический ряд «нации-цивилизации» и «креативные нации».
По мере технологической унификации национальных экономик и новых макро-регионов на первое место будут выходить особенности и конкурентные преимущества социумов (или социального капитала).
Конкуренция социо-культурных миров эпохи постмодерна разворачивается на над-экономическом уровне. Мерилом становится гуманитарный прогресс, в то время как все более выпукло очертится неравномерность прогрессирующих тенденций в сфере техники, технологий и материального производства, организации труда, духовной и культурной сфере. Таким образом, эпоха материального господства и идеологического подавления сменяется эпохой культурного превосходства и геосоциальной иерархии.