В эпоху Пост-Модерна человек, ранее преодолев объектность и став Творцом, сам стал жертвой ожившего Мифа о будущем, а его рацио — теперь постигалось и отождествлялось с действием почти непостижимой инаковости — «подсознания» («бессознательное» как «без-сознание»). Человек строил Миры, которые сами диктовали ему его судьбу — «коммунизмы», «национал-социализмы», «справедливые демократии», «общества благоденствия» и прочие мифические конструкты довлеющего бытия.
«Биполярная модель» мира — венец геополитического, экономического и ментального мироустройства «американского цикла». Вся прошлая история и многообразие были ужаты до двух альтернатив развития — империй «добра» и «зла», двух Големов-близнецов, не способных к саморазвитию без брата-антипода.
Но капитал, разрушивший границы феодализма, империй и национальных государств, с неизбежностью разрушал и последнюю «стену». В этом смысле Берлинская стена приобретает своеобразный эзотерический смысл. Смерть биполярности, разрушаемой капиталом «без границ», с неизбежностью разрушала и качественно изменяла всю систему. Перенапряжение биполярного мира, помноженное на выравнивание в развитии промышленной и сырьевой периферий, «закрывали» былую монополию «на двоих».
В ХХ и XXI веках по своей протяженности трансформационные кризисы практически уравнялись с периодами стабильного развития системы. В частности, И. Валлерстайн и другие мыслители-современники не исключают, что начало нового системного кризиса стоит отсчитывать от 1968–1973 годов.
По всей видимости, более корректно говорить об экономическом «Энергетическом кризисе» 1970-х и последующих НТ-революциях в экономике как о завершении всего «американского цикла», и разворачивании трансформационного кризиса уже с конца 70-х — начала 80-х. Под влиянием мирового энергетического кризиса и после распада Бреттон-Вудской системы ведущие экономики мира прошли быстрый цикл научно-технических революций (микроэлектронная, информационная…), что и привело к форсированной глобализации национальных и региональных рынков, переходу от торгово-промышленного к финансово-промышленному разделению труда с новыми финансовыми центрами, инструментами инвестиционной и спекулятивной политики, к появлению новых центров экономического роста (Япония, «восточные драконы», Китай, Индия, Бразилия) и к реальному выравниванию в развитии старых и новых центров роста.
В условиях такой быстрой перестройки международной экономики динамично терял свое былое значение мировой военно-промышленный комплекс (ключевое звено «американского цикла»), и новыми точками глобального роста становились финансовый сектор и т. н. «новая экономика», активно осваивавшая новый уклад, сформировавшийся на базе микроэлектронной и информационной НТР.
И. Валлерстайн указывает на базовую экономическую причину кризиса системы — неуклонный на протяжении последних 50 лет рост издержек по трем базовым параметрам — компенсационных (на рабочую силу), операционных (производство, сырье, экология), налоговых (бремя госнагрузки в условиях роста социальных обязательств государства). И в этих условиях падение нормы прибыли приводило к существенному снижению инвестиционных возможностей капитала и к дефициту свободных финансовых ресурсов («Миросистемный анализ: введение»).