Собственно геополитические угрозы и нейтрализуются сейчас с помощью внешних систем безопасности — договорного двустороннего сотрудничества, региональных военно-политических ассоциаций, санкционированных операций военных объединений под эгидой глобалистских структур или идеологизированных военно-политических блоков. Вместе с тем фактический крах международного права и кризис современного миропорядка требуют более комплексного и гибкого подхода к проблеме национальной (и в более узком значении — военно-политической) безопасности, вынуждают пересматривать как средства, так и сами механизмы ее обеспечения.
Какой же должна быть политика по обеспечению национальной безопасности, чтобы она была максимальной эффективной?
Во-первых, эта политика должна быть прямо связана с поддержанием развития национального проекта, с учетом реальных условий и вызовов времени.
Во-вторых, это политика эгоистичная, минимизирующая глобалистские последствия, сохраняющая национальные конкурентные преимущества.
В-третьих, это политика не только сдержек и защит, но и стимулов.
Политика национальной безопасности не может и не должна сводиться к формальному «дипломатическому штампу» — будь то статус или какое-либо членство. Сколько штампов не ставь в паспорт, счастья не прибавится, если не умеешь созидать и беречь семью.
И последнее условие — политика национальной безопасности должна быть нацелена в будущее, на укрепление и развитие субъектности Украины в ходе глобальной трансформации и рождения новой глобалистской системы безопасности.
Здесь важно понимать, каков тренд будущего и какая позиция для страны будет наиболее перспективной.
Блоковая структура уходит в прошлое. ОВД перестала существовать в начале 1990-х, НАТО с неизбежностью трансформируется в политическую организацию, где военные функции будут перераспределены по структурному и региональному принципам. «Ташкентский пакт» и другие малые межгосударственные военные и военно-политические альянсы занимают нишу региональных структур.
По мере изменения компетенции и полномочий глобальных организаций (ООН) и укрепления региональной интеграции и политической консолидации (ЕС-ЗЕС, ЕврАзЭС-ШОС, АТЭС, НАФТА) будет формироваться запрос на более гибкую координацию в условиях фактического многополярного мира. Вполне вероятно, что уже в ближайшие 5–7 лет будет инициирована новая система безопасности, на основе сетевой структуры из региональных союзов государств, совместно управляющих войсками быстрого развертывания и полицейскими частями, и с координационным органом, который будет обладать императивным правом на разрешение/запрет использования ряда типов вооружений (например, ядерное оружие, биологическое, геотектоническое и пр.).
Предтечей таких процессов на Европейском континенте могут стать Лиссабонский процесс (укрепление Евросоюза) и создание на его основе собственно европейской региональной системы безопасности. Такой же процесс, по всей видимости, будет характерен для Шанхайской Организации Сотрудничества в евразийском макрорегионе.
Регионализация систем военно-политической безопасности и одновременная глобализация ряда функций по обеспечению мировой безопасности ставит Украину перед выборов — либо ожидать приглашения, либо активно готовиться к новым реалиям.
В качестве эффективного инструмента подготовки и участия может стать политика активного нейтралитета. Речь идет о политике амбициозного и сильного государства, задающего свои правила и выставляющего свои требования на глобальной карте.