Вера Александровна, автор сборника, ребенок блокады, переживший всё горе и трагедию войны. О военном периоде ею написана небольшая книга, которую загружу на сайт чуть позже. В послевоенные годы в периоды зрелой жизни Вера Александровна отработала не один десяток лет педагогом в Ленинградских школах. В тот период она и начала писать стихотворения, которые к сожалению не сохранились на сегодняшний день. По мере восстановления записей Веры Александровны будут добавляться новые сборники.
Дети в блокаду
Война идёт, суровый год шагает
По всей стране, мы в Питере не спим:
Бомбёжки, страх и голод нас снедают.
Когда, когда же в детство полетим?
В кольцо зажат наш строгий гордый город
Но грудью встали братья и отцы
Воюют все, кто даже слишком молод,
И у станка стоят совсем юнцы,
Завод Ижорский, Синявинские топи -
Всё стало фронтом и передовой.
Там залегла в воде болот пехота,
А в городе здесь каждый рядовой.
В военкомат с утра спешат ребята,
Авось возьмут, не спросят паспорта,
На фронт хотят, хоть лет-то маловато,
Хотят с врагом сражаться до конца.
А дома? Только удалось разжечь буржуйку,
Согреться чаем, у огня присесть -
Сирены вой! В галоши ноги суй-ка,
И вот опять бежим и некогда поесть.
А есть-то что? Кусочек хлеба с солью
И щи крапивные, да только по весне,
Зимой и это вспоминаем с болью,
Как будто видели траву мы, но во сне.
Вот летом позовут ребята:
«Айда за липою, она уже в цвету!»
бежим, торопимся, цепляюсь я за брата,
боюсь отстану я, боюсь не добегу.
Но вот у цели мы, мальчишки уж взобрались.
Бросают листики, я собираю их.
Как солнце светит! Дети разыгрались,
Вдруг рёв моторов, бомбы – нет двоих.
Они остались там, у липы голой,
А мы бежим, и кажется теперь,
Что нет конца и края нет у поля,
Бежим, а деться некуда, поверь.
А дома ночью только засыпаем
(Лежим, одевшись, даже в сапогах) -
Сирены вой! И вот уже вдыхаем
Землянки сырость, сидя на скамьях.
Бабуля быстро свечку зажигает,
Прижавшись к ней, садимся мы рядком,
Теперь когда отбой? – Никто не знает.
Дрожим от холода и бесконечно ждём.
Мы ждём, когда придёт с работы мама,
Которой нет уж месяц или два,
Когда нам наконец объявят:
«Фашистов нет, и кончилась война»
Ну а пока в окно смотрю я редко:
Там дом качнулся, как игрушечный упал.
На третьем этаже жила соседка,
А взрослый сын напротив проживал
На фронте он, но а жена и дети
Остались под обломками лежать.
Фашисты, вы пред ним в ответе!
Что скажет сыну старенькая мать.
Блокада шла. И по дороге жизни,
По Ладоге родной, мы едем за Урал.
За это все в ответе вы фашисты.
Фашист, ты наше детство мирное украл.
Дорогой тиф, кругом все умирают,
Их с поезда снимают, словно тень.
А дети что? Они уж не играют
Не куклы снятся им, а снится мирный день.
Бомбят фашисты поезд денно – нощно.
То едем, то стоим, то пятимся назад.
Мы слышим гул снарядов наших мощный,
Катюши говорят – и каждый рад,
Что не пройти фашисту к Ленинграду,
В болотах сложат голову свою.
Солдаты бьют врага не за награду -
За Родину, за Сталина, семью.
Мы дети блокады, и старый и малый,
Мы все пережили немало, немало.
Теперь мы хотим пожелать молодёжи,
Чтоб были терпимы и вежливы тоже.
И помнили, чтили блокадников, нас,
В чьем сердце огонь боевой не угас,
Чтоб вас мы любили, гордиться могли,
Мы душу и сердце для вас сберегли.
Капли в нос
Сижу одна, задумавшись глубоко,
И сердце бедное тоскует и болит,
Гляжу с тревогой я в грядущее далеко,
Ах, что мне завтра зыбкое сулит?
Где буду я и с кем печалить старость?
Пройдут года, как сложится судьба?
Неужто мало времени осталось
Для споров, радости, ошибок – вот беда!
А мне б хотелось, чтобы лет с десяток
Ещё осталось, чтоб читать, учить,
А не горбатить спину на достаток,
Но и не жалкую судьбу влачить
На эту пенсию по старости, однако
Придуман минимум для жизни стариков
Ведь лишь у нас, не в Гане иль Монако.
Как будто меньше мы едим – ну нет и слов.
Хочу я так же модно одеваться
И туфельки красивые носить,
Романом детективным упиваться,
Иметь своё, не у детей просить.
Мы приспособились – меняемся друг с другом
Пальто и кофтой, книжками, бельём,
Придёт у кого пенсия не скоро,
Конечно, чаю крепкого нальём.
Не тужим мы, а соберёмся – пляшем,
Поём романсы, шутим и гудим,
И ставим «Сильву» – знай, товарищ, наших.
Смеются все, кто даже нелюдим.
Умеем всё: работать и смеяться,
Писать стихи, учить детей всему,
Но если очень строго разобраться,
То забывают нас. Но почему?
Забыли, что мы из блокады дети.
Что вынесли в войну, не описать.
Так почему сейчас нам плохо? Кто в ответе?
Кому о голоде сейчас нам рассказать?
С победой нас поздравить позабыли.
А в обществе блокадном, за кой грех,
Подарок нам с подругою вручили -
То были капли в нос – ну просто смех!
Не зависть нас снедает к новым русским,
Но заслужили большего, пойми.
Не стал наш кругозор с годами узким,
Нам хочется внимания, любви.
Мы не забыли оперу, балеты,
Какие видели мы в юности своей,
Но не купить на пенсию билеты,
А с телевизором не будет веселей.
Что видим там мы? «Окна» или «Слёзы»?
