Нападавшие на загнанную в угол принцессу сильно удивились, когда их огонь погас (в вакууме ничего не горит), а в следующее мгновение их самих швырнуло о дуб. Оба свалились без чувств. Антелла тихо сползла по стволу дерева и села на землю. Из раны обильно текла кровь. Я подбежала к ней, отняла окровавленную ладонь от плеча. Сунула руку в кошель, стала там шарить в поисках заживляющего раны амулета.
– У меня есть… вот! – она выгребла содержимое из нагрудного кармана. Артефакты посыпались на землю. В основном скучные, неинтересные. Принцесса вытащила и продемонстрировала мне нечто зеленое, кубической формы, размером примерно с фалангу мизинца. У меня перехватило дыхание. Я достала из кошеля артефакт, который искала, и поднесла к амулету, извлеченному принцессой. Они оказались абсолютно одинаковыми. Антелла тихо ахнула.
– Энк? У тебя тоже? Откуда?..
– Какого черта? Я думала, существует только один! – я была удивлена и рассержена. Удивлена – потому что искренне считала такой артефакт уникальным. Рассержена, в общем, по той же причине – я ведь так гордилась тем, что единственный в мире артефакт, способный исцелить любую, даже самую страшную и неизлечимую болезнь, заживить без следа рану до кости, прирастить обратно руку, находится у меня…
Я содрогнулась от воспоминаний. Мое второе путешествие… В тот день я тихо пробралась на старое кладбище, обошла все ловушки, вошла в подземный склеп, где похоронили старую ведьму по имени Ваомдл. Тихо вытащив из могилы артефакт, и зажав его в левой руке, я попыталась выйти наружу. Не повезло, Страж могилы откусил мне руку и выплюнул ее на каменное возвышение в центре погребального зала, а сам ушел. Почти теряя сознание от невыносимой боли, я доползла до собственной левой руки, все так же сжимающей в окостеневшей хватке амулет, стащила ее вниз при помощи правой, наполовину пошла, наполовину поползла на четвереньках к выходу. Старалась не смотреть на мертвую, не двигающуюся, окровавленную конечность. Вам когда-нибудь приходилось ходить с собственной оторванной рукой, держа ее кончиками пальцев другой? Кое-как я добрела до реки, не удержавшись свалилась в воду. Задыхаясь от боли и чувствуя, как толчками уходит из страшной раны жизнь, я подхватила безвольно тонувшую руку, приставила ее на место, стала вертеть, плача и ругаясь. Внезапно что-то совпало, и я ощутила тепло Энка в ладони. Жуткая боль только усилилась. Тихо взвыв, я вылила всю магическую энергию, какая во мне была, в артефакт, и боль постепенно отступила. Вновь получив возможность осознавать себя, я вынырнула на поверхность и обнаружила, что могу шевелить рукой. Опять заплакала – уже от облегчения. Раскрыла ладонь – и увидела на ней кусок изумруда, вытесанный в форме куба со стороной чуть больше полудюйма, которому была обязана присутствием руки на ее законном месте.
Потом я долго гадала, как я смогла заживить рану, не имея ни одного общего сухожилия с оторванной рукой. С того момента я начала подозревать, что владею какой-то еще силой – не из привычных пяти, а чем-то неизвестным и неопределенным, но так и не осознала, чем. Тем не менее мои враги (оставшиеся в живых) признавали, что меня очень трудно убить.
Так ко мне попал этот артефакт. У меня был резон считать его уникальным.
– Я-то вскрыла могилу Ваомдл, а у тебя такой откуда?
– Забрала у встреченного мага.
– Рассказывай.
У него были длинные черные волосы, смуглая кожа и большие глаза. Его звали Аукен, и он был одним из последних магов Отби, страны, лежащей восточнее Великой Пустыни. В Отби люди почти подчистую истребили всех, кто отличается от них. Магов, драконов… Остались только роббики и горгульи. Первых так и не нашли в лесах, а вторые днем мирно сидят на крышах, успешно изображая каменных, а ночью охотятся на тех же роббиков. Аукен бежал из Отби и рассказал случайной встречной, вышедшей из леса к его костру, свою душераздирающую историю. Антелла уснула, пригревшись у костра, а ее новый знакомый обшарил ее в поисках амулетов, надеясь обокрасть и прирезать, пока не проснулась. Принцесса проснулась утром и обнаружила труп Аукена, валяющийся у ее ног. Он неосторожно коснулся лицевой части Смерти, которую можно было держать только за рубиновый затылок. Антелла обобрала несостоявшегося грабителя и нашла у него Энк.
– Вот, собственно, и все.
Я задумалась. Роггенхельм, создатель Энка, подаривший его впоследствии любимой женщине (колдунье Ваомдл), любил путешествовать. Значит, он мог побывать и в Отби. И оставить там артефакт. Вот только почему Энка два?
Ответ может быть только один. Вместе артефакты способны на нечто большее, чем заживление ран. Например, на воскрешение умерших… хотя нет, вряд ли такие артефакты вообще существуют.
Рану Антеллы мы вылечили вместе. Она была слишком слаба, чтобы сделать это в одиночку.
