Связанного Лероя отпихнули прочь, и он уселся на пол. Торговец огляделся. Рядом какой-то старик умолял дать ему воды. Мольба была встречена презрительным хохотом.
— Воды! Клянусь святой гильотиной, он просит воды!
— Пьяные санкюлоты впали в неистовое веселье. — Потерпи, приятель, потерпи. Успеешь еще нахлебаться вволю. Тебя ждет громадный кубок!
Вскоре будка была набита узниками до отказа, и толпа запрудила все проходы. Появился Гранмазон. Он на чем свет стоит клял маратистов за нерасторопность и постоянно напоминал им — вот уже целый час без умолку — о том, что пора отправляться, поскольку начинается отлив.
Понукаемые им Жоли — черноусый верзила в красном колпаке — и еще несколько молодчиков из Общества Марата принялись связывать узников в цепочки человек по двадцать. Их вывели на холодный двор, и здесь Гранмазон в сопровождении человека с факелом в руках прошел вдоль рядов, пересчитывая пленников. Результат подсчета привел его в бешенство.
— Сто пять! — заорал он и грязно выругался. — Вы торчите здесь почти пять часов и за это время успели спутать лишь сто пять преступников! Мы что, вечно будем тут возиться? Говорят вам, начинается отлив. Давно пора отправляться.
Страж тюремных ворот Лакуэд, чье угощение помогло прислужникам комитета столь безобразно распоясаться, тут же подбежал и заверил Гранмазона, что связаны все, кто сидел в его тюрьме.
— Все? — воскликнул опешивший Гранмазон. — Но ведь по списку их должно быть почти две сотни. — И он завопил: — Гулен! Эй, Гулен! Где Гулен, черт возьми?
— Список составлялся на основе учетной книги, — сказал ему Лакуэз. — Но вы упускаете из виду, что многие узники недавно умерли: у нас тут была лихорадка.
А еще несколько человек сейчас в лазарете.
— В лазарете? Вот-те на! Ну-ка, кто-нибудь, поднимитесь и притащите их. Мы отвезем их туда, где всех вылечат!
Он окликнул изысканного Гулена, который приближался к ним, кутаясь в плащ, и проворчал:
— Вот тебе первые любители хорошей бани. Сто с лишним свиней.
Гулен повернулся к Лакуэзу.
— Как вы поступили с пятнадцатью разбойниками, которых я прислал к вам сегодня вечером?
— Но они только сегодня прибыли в Нант, — ответил Лакуэз, совершенно не понимая смысла всех этих необычайных событий. — Их еще не занесли в книгу, даже не досмотрели.
— Я спрашиваю, как вы с ними поступили? — зашипел Гулен.
— Отвели наверх.
— Тогда приведите. Они ничем не лучше остальных.
Вместе с пятнадцатью новичками и приблизительно дюжиной больных общее число узников составило около ста тридцати человек.
Маратисты, получившие подкрепление из национальных гвардейцев[75], выступили из тюрьмы часов в пять утра.
Побоями и проклятиями подгоняли они своих несчастных жертв.
Запястье торговца было привязано к руке молодого монаха ордена капуцинов, который безвольно поплелся вперед, смиренно понурив голову и шевеля губами.
Похоже, он бормотал молитвы.
— Как ты думаешь, что они с нами сделают? — вяло спросил Лерой и увидел, как глаза капуцина тускло блеснули во мгле.
— Не ведаю, брат мой. Вверь себя Господу и будь готов ко всему, что тебя ждет.
Для Лероя ответ этот прозвучал малоутешительно.
Ковыляя, он двинулся дальше. Они вышли на площадь Буффе, посреди которой смутным контуром маячила красная гильотина, и направились к набережной Турвиль.
Оттуда их провели вдоль реки по всей набережной Ла-Фосс. Узников начал охватывать страх, кое-кто стал роптать, но оплеухи и уверения, что их повезут на Бель-Иль, тут же положили конец этому ропоту. Узникам сказали, что им предстоит возводить на острове крепость.
Торговец решил, что это похоже на правду. Новость утешила его куда лучше, чем утешила бы любая молитва.
Впрочем, он уже давно разучился молиться.
Пока они шли по набережным, в домах нет-нет да и приоткрывались окна. Любопытные высовывали головы, но тотчас же опять прятались от греха подальше.
Наконец на Кале-Робен всех согнали в сарай, двери которого выходили на реку. У сарая стоял большой лихтер[76]. В свете факелов было видно, как на палубе суетятся с полдюжины корабельных плотников; слышался стук молотков и визг пил.
Те из пленников, что стояли ближе к барже, поняли, что там творится. В борту судна выпиливали два широких отверстия, напоминающих орудийные порты. Плотники забивали одно из них досками. Узники заметили, что сейчас эти отверстия находятся выше ватерлинии, но, когда судно будет загружено, их обязательно зальет водой.
Осознав, какая страшная судьба уготована им, несчастные вновь почувствовали панический страх. В памяти всплыли обрывки разговоров и мрачные шутки, которыми обменивались маратисты в Буффе. Их смысл в одно мгновение стал понятен всем. Охваченные тревогой, узники извивались, бились, роптали, вопили о пощаде и исторгали яростные проклятия.
На обреченных дождем посыпались удары. Но тщетно старались надсмотрщики вновь утихомирить их своей басней о постройке крепости на Бель-Иле. Один из пленников в отчаянии сумел разорвать свои путы и, воспользовавшись переполохом, исчез. Гранмазон с подручными искали его четверть часа, но так и не нашли.
