Он быстро спустился по лестнице, никого не замечая вокруг. Какие-то люди в белых халатах смотрели на него с удивлением. Он почти бежал – все дальше и дальше от ужасного совершенства.
Его надежда на то, что Эльвира хоть на каплю принадлежит ему, рухнула окончательно. Она предала его. Он проиграл простому курсанту.
– Ты все сделал правильно! Ты поступил как настоящий мужик. А что она думала – будет трахаться с другим, а ты ее в жены возьмешь?! – слово «трахаться» Амиран произнес с выраженным грузинским акцентом.
– Не говори так! – стараясь держать себя в руках, ответил Андрей.
– Не говори так?! А как говорить? Хватит! Уходи от нее. Ты не видишь, она мозги тебе морочит?! Да, влюбленность – это важно, но ты не сможешь с ней быть. Она хочет усидеть на двух стульях. И вообще, когда пытаешься развязать двойной узел, нужно тянуть за один шнурок, за два нельзя – все оборвется. Она за тебя выйдет замуж, но будет бегать к нему.
– Не будет!
– Упрямец. Это тебе сейчас кажется, что не будет. Семейная жизнь – это не вечный праздник. Пойдут будни, ей станет тяжело, и она побежит к своему космонавту.
– Космонавту? – Андрей улыбнулся, хотя ему было не до веселья.
– Ну или кто он там? – спросил Амиран с таким раздражением, как будто Эльвира изменила ему самому. – Не зацикливайся на ней, ты такой парень – самый лучший, самый умный. Посмотри на себя со стороны: ты всего добился, а страдаешь из-за какой-то меланхолички, которая еще и не может определиться по жизни. Ты же понимаешь, что, если женщина не знает, чего хочет, хуже ничего не может быть.
– Это ты не понимаешь!
– Я не понимаю? – вспылил Амиран. – Здорово! Я не понимаю! Да, не понимаю, как можно усидеть на двух членах!
– Да, я считаю, что ты не понимаешь, – сопротивлялся Андрей. Ему казалось, что Амиран предвзято относится к Эльвире.
– Так объясни, чего же я не понимаю в свои пятьдесят три года? А?
– Это как инстинкт, меня тянет только к ней. Я за три месяца, которые мы не были вместе, не спал ни с кем. Мне нужна только она.
– Послушай меня! Хватит киснуть, как сметана. Чтобы успокоиться, нужно время. Главное – не вздумай налечь на бутылку или, не дай бог, еще на что-нибудь. Пройдет время, и ты начнешь забывать о ней. Забудешь ее внешность, ее глаза, ее манеры.
– Забуду?
– Да. Ну взять хотя бы Ангелину или ту твою девушку до нее. Тоже ведь страдал, а теперь ты о них и не вспоминаешь.
Андрей ничего не ответил. Конечно, его чувства к Ангелине и Марине постепенно остыли, но все же он про них не забывал никогда.
– Послушай, половина – а то и больше – случаев, которые мы считаем любовью, таковой на самом деле не являются. Мы думаем – любовь, а оказывается, что это страх, жалость, страсть, привязанность.
– Зачем все так усложнять? – Андрей не хотел соглашаться со старшим другом, хотя раньше и сам спрашивал себя, а точно ли то, что он испытывал в предыдущих отношениях, являлось любовью. И можно ли считать, что любишь женщину, если тебе просто плохо при расставании с ней. – А почему мы эти чувства испытываем именно к этой женщине, а не к какой-то другой? А? Как объяснишь феномен?
– Нет никакого феномена. Да, я верю в любовь. Я сам любил очень сильно одну женщину. Но потом я сел, меня вывезли в колонию под Волгоградом. Она несколько раз приезжала туда, навещала меня, привозила теплые вещи. Затем написала мне письмо, что выходит замуж. Я помню свою реакцию тогда. Вот представь! Ты сидишь в тюрьме. Тебе впереди еще дюжина светит. Твоя любимая женщина уходит. Честно говоря, жить не хотелось.
– И как ты это переборол?
– А что, у меня был выбор? Или ты себя вытащишь со дна, или сам себя туда загонишь. Третьего не дано, поверь мне!
«Третьего не дано». Выражение, которое засело у Андрея не только в памяти, но и буквально в каждой клеточке организма. Слова Амирана казались ему предвзятыми. Андрей думал, что никто и никогда не испытывал такой боли, как он сейчас. Несмотря ни на что, он не мог позволить, чтобы кто-то, пусть и человек, которого он безмерно уважает, осуждал Эльвиру. В глубине души Андрей не хотел ее винить, по крайней мере публично. Но переживания были слишком сильны, они разрывали его душу. В нем боролись два желания: вычеркнуть Эльвиру из своей жизни, наказав за измену, и в то же время – простить ее и вопреки всему продолжать отношения. Какая разница, что Эльвира творила до сих пор за его спиной, главное – она сказала, что хочет замуж за него. И пусть она не была верна ему до сих пор, зато теперь обязательно будет. Андрей полностью находился в ее власти и думал, что не перенесет разрыв с ней. Но он знал Амирана и знал, что тот не будет миндальничать – просто назовет вещи своими именами. Только слушать его было невыносимо.
– Да, действительно, любовь – это загадка, – согласился Амиран. – О ней столько написано, столько говорится. Но время – оно все лечит. Время – главный антибиотик в жизни.
– Антибиотик! – поморщился Андрей.
– Конечно! Ты лучше расскажи мне, как твои дела? Что происходило в мое отсутствие? Питер совсем с ума сошел?