– Ты имеешь право на то, что мы тебе разрешим, – ответил мордоворот. – Ты избил нашего сотрудника.
– Избил? Это вы меня спровоцировали, вы обчистили мой багажник, а потом напали. Меня избивали ногами ваши сотрудники.
«Может, предложить им большую взятку?» – подумал Андрей, но что-то ему подсказывало, что от него только этого и ждут, а значит, будут тянуть время и набивать себе цену. Лучше подождать, пока они сами что-нибудь предложат.
– И я имею право на адвоката.
– А мы имеем право, – в тон ему откликнулся дежурный, – вообще тебя трое суток здесь держать и никого к тебе не допускать.
– Или вообще в реке можем тебя утопить, – добавил краснорожий.
– Как Распутина! – расхохотался мордоворот. – Зима сейчас хорошая, к весне, может, найдут.
Андрей вымученно улыбнулся от собственного бессилия и абсурдности происходящего. Только не дать слабину, иначе эти орки почувствуют себя победителями.
– А что, если у вас когда-нибудь машина взорвется, в которой вы все будете ехать? – сказал он с презрением.
Краснорожий ухмыльнулся и обернулся к сослуживцам. Те многозначительно переглянулись, но ничего не сказали.
Андрея завели в темную камеру, провонявшую нечистотами. Маленькая тусклая лампочка, которая висела на дохлом проводе, почти не давала света. Андрей не испытывал страха, но неопределенность угнетала его, грозя перерасти в бессилие – состояние, которое он ненавидел больше всего. Устроившись на узкой деревянной скамейке – единственном предмете мебели, который тут был, – Андрей смотрел на серый потолок. Лампочка то и дело мигала, и это ужасно раздражало, уж лучше бы совсем погасла. Так он пролежал часа три и даже ненадолго уснул. Проснулся он оттого, что ужасно разболелась спина, к тому же он сильно замерз. Андрей осторожно слез со скамейки и стал ходить по камере кругами, затем попытался приседать, но скованные руки не давали ему особой свободы.
Вдалеке были слышны шаги. Чей-то крик доносился откуда-то сверху. Андрей подумал, что, наверное, там кого-то пытают. Так продолжалось до утра. Когда рассвело, в камеру зашел невысокий мужчина средних лет. Под мышкой он держал папку с бумагами. Следом за ним подошел дежурный:
– Товарищ полковник, я нужен?
– Нет! Можешь идти, – ответил невысокий.
Андрей почувствовал безмерное облегчение: чем меньше свидетелей, тем лучше.
– Лисицын… – тихо сказал офицер. – Народ вырождается, да? В моральном плане, я имею в виду, – мягкий прокуренный голос невольно располагал к себе. – Что выше, как думаешь, счастье или долг? – он выдержал паузу и, не получив ответа, продолжал. – Все в жизни продается и покупается, ты не находишь? Кроме детей, хотя и детей мы в каком-то смысле тоже рано или поздно продаем.
Андрей не понимал, к чему все эти рассуждения. Сейчас ему меньше всего хотелось пускаться в разговоры о высоком.
– Мы можем продолжить в моем кабинете. Ты не против? – офицер был сама вежливость.
Андрей кивнул.
– Ах да! Давай сниму наручники.
Человеку для счастья много не надо. Загони его в невыносимые условия, а затем дай хотя бы чуть-чуть свободы – и счастливее не увидишь. У Андрея даже ребра как будто стали меньше болеть.
– Проходи! – офицер открыл дверь своего кабинета.
Стрелки часов на стене показывали половину одиннадцатого утра. Здесь тоже пахло не очень хорошо, но вместо запаха сортира стоял тяжелый аромат какого-то старомодного одеколона. Полковник сел за свой рабочий стол и кивком указал Андрею, что он может сесть напротив.
– Ну, что вы там не поделили? Я понимаю, Енотов – парень у нас дерзкий, но избивать милиционера! Ты же интеллигентный человек, – полковник посмотрел на Андрея с укоризной, как воспитатель в детском саду смотрит на ребенка.
– Товарищ полковник, я не буду оправдываться, но то, как ведут себя ваши сотрудники, еле стоя на ногах…
– В смысле? – удивленно поднял брови милиционер.
– Они были пьяные. Еще обчистили мою машину.
– Но ты же первым ударил моего подчиненного? – полковник оторвался от бумаг и пристально посмотрел Андрею глаза.
Андрей усмехнулся.
– Ну я ему пощечину дал после того, как он в меня плюнул. А перед этим оскорбил.
– Ты пойми, милиционера нехорошо бить, – добавил офицер.
– Конечно, я понимаю, но до этого меня сначала оскорбляли, а после напали впятером и избили.
Офицер промолчал, закуривая.
– Будешь? – протянул он пачку Андрею.
– Нет, спасибо!
– Ты же понимаешь, что тебе грозит серьезная статья за нанесение побоев работнику органов внутренних дел. Это серьезно. Ты хочешь оказаться в тюрьме? – его взгляд обжег Андрея.
– Конечно, не хочу, я же не идиот.
– Ты был на грани смерти когда-нибудь? – поинтересовался полковник.
Андрея поразил этот вопрос. К чему он? К тому же о войне он не хотел рассказывать никому. Впрочем, и до войны была пара случаев, когда он оказывался в смертельной опасности.
– Был.
– Сколько раз?
– Не один.
– Интересно, – лицо офицера оживилось. – Я вот к чему. Не хочется доводить дело до суда и выносить его из нашего отделения, к тому же ребята были из спецполка. Я что предлагаю… В принципе, я лично могу решить вопрос, и ты окажешься на свободе.