Конец девяносто четвертого и весь девяносто пятый год Андрей вел богемный образ жизни: вечеринки, застолья с баней, светские приемы, поездки на фешенебельные курорты. Каждый вечер он проводил в супердорогих заведениях, потягивая коктейли с очередной пассией. Женщин Андрей менял если не ежедневно, то еженедельно, и все они казались ему одинаковыми, как куклы в магазине. Секс превратился в нечто обыденное. Андрей занимался им лишь потому, что так полагается.
Он убеждал себя, что вот это и есть настоящая, полная жизнь, хотя в глубине души понимал, что рано или поздно придется остановиться. Но пока можно было «пожить». Больше всего ему нравилось слушать истории, которые рассказывали ему девушки – об их тяжелой жизни, о несчастных семейных отношениях. Он понимал, что, возможно, это все выдумки, но они были безумно увлекательными.
Но когда Андрей оставался наедине с собой, он думал о смысле своей жизни, о том, что происходит вокруг, и его вновь охватывала тоска. Тем более что двигалось все абсолютно не в положительную сторону. Богема оказалась блестящей фальшивкой, притягивающей к себе взгляды. Она засасывала человека, и чем дальше, тем сложнее было из нее вырваться. Ну а в стране… в стране все было очень тревожно. В Чечне шла война, и ни конца ни края ей не было видно. Обещания министра обороны решить вопрос с помощью одного парашютно-десантного полка оказались блефом. Российская армия находилась в бедственном положении. А в июне один из чеченских полевых командиров совершил чудовищный теракт, захватив больницу в Буденновске. Заложников удалось спасти, но террористы скрылись в горных районах Чечни. Впоследствии большинство из них было ликвидировано. Но пока ситуация складывалась крайне напряженная. Население в самой России становилось все беднее.
Разваливающаяся политическая система и пикирующий рейтинг Ельцина не внушали оптимизма. В декабре девяносто пятого на выборах в Думу победили коммунисты: всем опостылели пустые обещания демократов и либералов. Старики едва сводили концы с концами и без помощи детей или родственников были обречены на голодную смерть. Богатела лишь небольшая кучка людей, которая имела возможность участвовать в приватизации и залоговых аукционах для «своих». Крупнейшие промышленные предприятия переходили в собственность новых богачей – олигархов – как правило, связанных с правительством.
Банк Андрея и Якова, хотя и был одним из самых крупных в городе, оставался в стороне от этих тенденций. Тем не менее они приобрели несколько аграрных, кондитерских и оборонных предприятий и выложили за это неслыханные суммы.
Андрей и Яков были не из тех, кто кичится своим богатством. Яков иногда любил попозировать, но надо отдать должное Доре Моисеевне – она все же успела приучить сына к скромности. И сейчас оба партнера жили в относительно небольших квартирах, ездили на хороших, но не эксклюзивных автомобилях. И откладывали деньги на будущее.
Петербург к тому времени стал криминальной столицей России. Негласным хозяином города считался Сергей Крамин, лидер тамбовской ОПГ. Андрей познакомился с ним еще в начале девяностых, и у них установились вполне дружеские отношения – насколько это возможно с человеком такого рода.
Несмотря на то что, как говорили, Крамин контролировал весь город, он не проявлял интереса к бизнесу Андрея, и это не давало Малкину покоя.
– Тебе не кажется странным, что он не спросил про наш бизнес? – допытывался он у Андрея после очередной встречи с Краминым. – Может, что-то замышляет?
Андрей пожал плечами.
– Что сейчас об этом говорить? Время покажет. А пока посмотрим, кого выберут мэром.
Предприниматели, в том числе Андрей с Яковом, поддерживали Собчака и надеялись, что он останется во главе города еще на один срок. Хотя Собчак произвел на них спорное впечатление. У него были манеры самоуверенного человека, но в то же время чувствовалось, что он пытается прикрыть ими свои сомнения.
Худшие опасения части интеллигенции и бизнеса Петербурга сбылись: Собчак неожиданно проиграл выборы Владимиру Яковлеву, который был ближе к коммунистам. Страна и город плавно смещались в левую сторону, а на носу еще были и президентские выборы.
Андрей с Малкиным встретились на следующий день после выборов мэра.
– Пиздец! – воскликнул Малкин и прикрыл покрасневшие глаза – следствие бессонных ночей перед выборами.
– Ты о выборах? – уточнил Андрей.
– Да, лето началось хреново. Собчака слили. Теперь этот алконавт, хер знает, что от него ждать. И всё! – Малкин со злобой сплюнул.
– Что будет, думаешь?
– Черт его знает! Может, за жопу возьмут. Представляешь, если коммунисты придут?!
– Не думаю. Достали они уже за семьдесят лет всех.
– Но эти реформаторы тоже обосрались по полной! Что творится в стране, не видишь?! Надо думать, куда бы свалить отсюда.
– Тебе-то есть куда! – усмехнулся Андрей. – А мне некуда бежать.
– Ну можно же в Европу поехать или в Штаты, – предложил Малкин.
– Не знаю, – Андрей помрачнел. – Я думал, всегда буду здесь. К тому же куда моих девать?