Некоторые видят в деньгах единственную цель жизни. Для них деньги – это свобода, власть, оружие для борьбы с собственными комплексами, возможность сколотить вокруг себя команду не столько единомышленников, сколько лакеев. И щеголять в шиншилловых шубах, крокодиловых туфлях и швейцарских часах с бриллиантами.
Андрей никогда не принадлежал к этому типу людей. Он не стремился к роскоши, жил довольно скромно, учитывая уровень его доходов. Одевался со вкусом, но без кричащего шика. Деньгами направо и налево не швырялся. Это объединяло его с Малкиным. Яков тоже жил и выглядел вполне скромно на фоне питерского бомонда.
Август девяносто восьмого года для холдинга Андрея и Якова стал роковым. Президент и премьер-министр обещали, что не допустят дефолта. Все надеялись, что Россия получит крупный транш Международного валютного фонда. Об этом трубили везде: по телевизору, по радио, в газетах и даже просто на улице. Но коммунисты, которым принадлежало большинство мест в Государственной думе, не согласовали принятие транша, мотивируя свой отказ нежеланием попадать в зависимость от западных стран. Правительству стало еще сложнее обслуживать проценты по кредитам. В девяносто седьмом году в Юго-Восточной Азии разразился страшнейшей кризис, цены на энергоресурсы упали. Россию все это не могло обойти стороной. Назревал неизбежный коллапс экономики.
Яков и Андрей экстренно собрали в офисе cовет директоров холдинга – нужно было срочно решать, как свести потери к минимуму.
– Господа, мы собрались сегодня поздно вечером, потому что в сложившейся обстановке запахло жареным, – начал заседание Яков, сидя за длинным столом в большом конференц-зале.
– Яков, по моим источникам, МВФ с минуты на минуту должен выдать России кредит, – заявил управляющий банком Джон Хилл, высокий стройный британец с короткими рыжими волосами и умными глазами. Джон стал находкой для Андрея и Якова: именно он привлек первых крупных клиентов в банк и вывел его в лидеры.
– Джон, они-то готовы давать, но наши друзья-коммунисты в Госдуме хрен его одобрят. Им легче похоронить собственный народ, чем, не дай бог, у американцев взять взаймы, – возразил Андрей.
– Ольга Борисовна, что думаете? – обратился Яков к главе департамента банка по кредитным операциям.
– Сейчас маятник может качнуться в любую сторону. Могут резко побежать вкладчики. Весь июль мы наблюдали изъятие денег из банка, но это пока не имеет массового характера, – четко, как по написанному, ответила женщина, подняв очки на лоб.
– А много уже денег забрали? – поинтересовался Андрей.
– Пока ситуация некритичная. Мы держимся на плаву. Но самое опасное не это, – ответила Ольга Борисовна.
– А что же? – хором спросили несколько человек.
– Самое страшное – если Центральный банк снизит лимиты на продажу валюты коммерческим банкам. Нам будет не подстраховаться. Надо приостановить операции в нашем банке. У нас кризис ликвидности из-за роста спроса на валюту на рынке и коллапса межбанковского кредитного рынка. Нам нужны средства для выполнения контрактов.
– Сколько? – спросил Андрей.
– Миллионов тридцать-сорок минимум, – ответил Джон.
– Это в лучшем случае! – язвительно уточнила Ольга Борисовна.
– Понятно, – глухим голосом выдавил из себя Яков, – а в худшем?
– Пятьдесят-шестьдесят! – ответила Ольга Борисовна, не раздумывая.
Андрей и Яков переглянулись.
– Это какой-то кошмар, – вздохнул Яков.
– Как считаете, господа, что делать? – спросил Андрей.
– Варианта два, – Ольга Борисовна взяла инициативу на себя.
– Ну! – поторопил ее Андрей, как будто надеясь услышать от Ольги Борисовны чудесный рецепт спасения.
– Нам надо заложить наши предприятия, – начала Ольга Борисовна. – Привлечь под эти активы ликвидность и попробовать спасти банк.
Ольга Борисовна замолчала и, не услышав ни одного возражения, продолжила:
– Или обвалить банк и оставить за собой предприятия. Но тут есть одно «но»! Если мы бросим банк на произвол судьбы, неизвестно, как глубоко он упадет. И сколько вы будете в итоге должны. А если попытаетесь биться за него, то можно выиграть время и даже приобрести новых вкладчиков, когда начнут рушиться другие банки.
– Джон, ты что думаешь? – обратился Андрей к англичанину.
– Я думаю, надо подождать пару суток. А пока аккумулировать всю ликвидность с предприятий. И как можно быстрее! – у англичанина тоже был свой план. – Но, думаю, надо готовиться к продаже предприятий.
– Какая у нас доля в комбинате? – спросил Андрей.
– В денежном эквиваленте? – переспросила Ольга Борисовна.
– Да, как доля, – пояснил Яков.
– Так сложно сказать, – ответила Ольга Борисовна, роясь в бумагах.
– Ну хотя бы приблизительно?! – Яков уже не скрывал своего раздражения.
– Десять-пятнадцать миллионов, – Ольга Борисовна наконец нашла нужный документ.
– Ну а вообще, сколько у нас наличности депонировано? – наседал Яков, теребя ремешок своих дорогих часов.
– С офшорами? – спросила Ольга Борисовна.
– Да!
– У вас в Гонконге пять миллионов. На Кипре – два с половиной, на островах – от трех до трех с половиной.
– Короче, около десятки, – подытожил Андрей.