И тем не менее Андрей постоянно думал о Миле. Скучал. Вспоминал ее запах, глаза, улыбку. И даже ее характер, такой своенравный и необузданный, со временем стал казаться ему не столь уж плохим.
С прибалтами дело тоже складывалось непросто: ребята оказались жесткими, уступать не хотели. Андрею же приходилось тянуть время – нужно было дождаться осени. А пока он пытался разобраться, кому из чиновников ему придется «заносить».
В сентябре битва за участок под торговый центр развернулась с новой силой. Прибалты уже не предлагали Андрею партнерство. Он понял, что они его обходят, когда встретился с главой администрации района. На все вопросы тот отвечал слишком неопределенно и витиевато. Оказалось, что прибалты самостоятельно вышли на него и даже задействовали серьезный административный ресурс, скорее всего, в окружении губернатора. Пришлось соглашаться на их условия: пускай останется хотя бы треть торгового центра. Потом на пике ее можно будет продать – какая-никакая, но прибыль. Андрей решил встретиться с Маркусом и Вариусом, чтобы расставить все точки над «и».
– Я знаю, чего вы добиваетесь, – заявил Андрей партнерам.
Вариус и Маркус, интеллигентные на вид, но хваткие, как акулы, вежливо улыбались.
– Мы предлагаем вам долю в торгово-развлекательном центре, – сказал Маркус.
– Сколько?
– Как и договаривались, ваши тридцать три и три десятых процента, – ответил Вариус.
– И я должен еще что-то вложить? – уточнил Андрей.
– Да, пропорционально своей доле, – кивнул Маркус.
Андрей был готов к такому повороту – у него было свое предложение.
– Я ничего не буду вкладывать, мне не нужна доля в вашем торговом центре. Но я отдам вам землю под строительство.
Прибалты в свойственной им неторопливой манере прервали трапезу.
– А что нужно? – насторожился Вариус.
– Мне нужен миллион.
Прибалты переглянулись. Маркус взял белоснежную салфетку и, как британский лорд, вытер уголки рта.
– Идет! – ответил Маркус.
Все получилось как нельзя лучше, и Андрей возвращался домой довольный. Но стоило ему вспомнить о Миле, как его охватило чувство вины. Он празднует победу, а Мила, возможно, сейчас страдает из-за их разрыва. Андрей даже подумал, не позвонить ли ей? Наплевать на самолюбие – оно часто ведет к одиночеству. Андрея раздирали сомнения.
Он ехал и фантазировал, как можно вернуть женщину, не прибегая к последнему аргументу – предложению руки и сердца. Может, удивить чем-то? Поразить воображение? Подарить роскошный подарок? Но это вряд ли успокоит Милу.
В это трудное для него время Андрей вновь стал общаться с Феликсом. Тот давал ему советы в свойственной для себя манере: «Лучшее лекарство для того, чтобы забыть одну женщину, это завести другую, а еще лучше нескольких. Чего ты зациклился на одной тетке? Других, что ли, нет? Ты пойми, даже если женишься, ты не будешь все время принадлежать только ей! Ты хоть одного мужика видел, который своей жене не изменяет?! Это или лентяй, или трус. Третьего не дано». Непосредственность Феликса, с одной стороны, импонировала Андрею, с другой – сильно раздражала.
Как-то, когда они ужинали в ресторане на улице Белинского, Феликс спросил:
– Она, наверное, необыкновенная, раз ты так по ней скучаешь.
– А что, у меня на лице это написано? – огрызнулся Андрей.
– На лице действительно написано, и ведешь ты себя так, будто жизнь остановилась. Перестань. У тебя все впереди. Познакомься с кем-нибудь.
– Не в том я уже возрасте, чтобы гоняться за юбками, – отмахнулся Андрей.
– Она же стоматолог? – поинтересовался Феликс.
– Нет, косметолог.
– На Петроградке работает вроде? – продолжал допытываться Феликс.
– Да, да! – Андрей не придал значения его вопросу.
– И как она? – Феликс сделал неопределенный жест вилкой с кусочком моцареллы.
– В смысле?
– Как она в постели?
– Тебе это зачем?
– Ну я же тебе рассказываю о своих.
– А у меня нет желания этого делать, – отрезал Андрей.
– Извини, я не хотел тебя обидеть, – Феликс тут же включил заднюю. Но ехидная улыбка не сходила с его лица весь вечер.
Феликс видел Милу пару раз и кокетничал с ней даже при Андрее. Девушка ему явно нравилась, и он в силу своей испорченности не считал это чем-то из ряда вон. Феликс был из категории тех людей, для которых не существовало морали. Андрей знал это, но углубляться не хотел. В своей бы душе разобраться.
Через несколько дней, дождливым будничным вечером Феликс зашел в клинику на Петроградской стороне, где Мила работала косметологом. Поздоровавшись с администраторами, Феликс бесцеремонно плюхнулся на один из диванов. Смена Милы закончилась через четверть часа, и, как только она вышла из кабинета, Феликс поднялся ей навстречу.
– Мы же знакомы? – удивленно спросила Мила.
– Да. Мы виделись раньше, – Феликс был уверен, что не помнить его она не может.
– Что-то случилось? Он тебя послал со мной поговорить? – спросила Мила, сделав строгое лицо.
– А мы можем поговорить?
– Сегодня?
– Да!
– Уже поздно, и я устала! Давай в другой раз.
– Это ненадолго. Посидим, выпьем, расслабишься, – настаивал Феликс.
– Ладно, я сейчас.