«Кара-дори» — «чёрное лекарство» полностью

Из обвинительного заключения:

«Каршибаев Кайнар, работая с марта 1983 года по 15 января 1987 года в должности начальника Джизакского ГОВД, систематически использовал служебное положение в корыстных целях, получая от подчинённых ему по службе оперативных работников взятки за оказываемое покровительство, поддержку по службе и создание обстановки бесконтрольности за их служебной деятельностью.

В качестве предлогов для получения взяток использовались знаменательные даты — праздники Первого Мая и Октябрьской Революции, Дня Победы и Нового года, а также события личной жизни Каршибаева К. — дни рождения, свадьба сына, приезд гостей, уходы в отпуск и т. д.»

Имя этого начальника городской милиции Джизака надолго запомнится его подчинённым. И не только потому, что совсем недавно ещё он самовластно решал их судьбы, а проще говоря — изгонял непокорных, явно благоволя вышколенным, бесхребетным, преданным. При всей своей склонности к плетению изощрённой интриги Каршибаев отнюдь не чурался и приёмов откровенного шантажа.

Его телефонный аппарат подключали для прослушивания разговоров подчинённых. От верных ему людей он знал о каждом шаге тех, от кого сам зависел.

И когда вдруг разнёсся слух о причастности Каршибаева к убийству Исака Олимова — инспектора дорожно-патрульной службы отдела ГАИ УВД Джизакского облисполкома, известие это здесь никого не поразило. Нет, не грянула громом в ясном небе Джизака чудовищная весть о том, что начальник местной милиции — особо опасный преступник. Общественное мнение выразилось лишь бесстрастным: «От него всего можно ждать». И лишь арест всесильного полковника вызвал здесь поистине великое смятение. Долгое время в это просто отказывались верить. Всё мерещилось, что вот-вот худой, в разношенном кителе и помятой фуражке грозный Кайнар-ока вновь, как всегда, появится на пороге «дежурки», затмевая своей тщедушной фигурой весь белый свет.

Страшен был Каршибаев, и арест его не сразу стал избавлением от этого страха: из следственного изолятора, где уже содержался преступник, поползли, протянулись повсюду его щупальца-связи — и вот уже один за другим стали менять свои показания свидетели...

Жизнь Каршибаева за глухим забором, в коттедже на Инженерной улице, являлась полной тайной для сослуживцев, но некоторые мотивы поведения начальника городской милиции были хорошо известны окружающим.

— Он годами шёл к одной цели, — объясняли мне люди, знавшие Каршибаева, — занять должность заместителя начальника Джизакского областного управления внутренних дел, должность, на которую примерно за год до ареста Каршибаева был назначен подполковник милиции Виталий Алексеевич Бондин, человек, всеми своими качествами, всей жизнью своей являвшийся полным антиподом Каршибаева.

В. А. Бондин. «Я — розыскник. Мое дело — раскрывать преступления: убийства, кражи, грабежи. Словом, многое пришлось повидать, во всякой грязи копаться... Когда предложили должность заместителя начальника Джизакского областного управления внутренних дел, растерялся даже поначалу.

— Хочу рекомендовать твою кандидатуру, — сказал мне приехавший по делам в МВД Узбекской ССР тогдашний начальник Управления генерал Нарбеков. — Будешь вторым человеком после меня!

Сказал так, словно ничего и не стояло между нами, будто не работал я в Джизаке четыре года назад начальником областного уголовного розыска и не он написал тогда досрочную аттестацию о моём несоответствии занимаемой должности.

— Кто старое помянет, тому глаз вон... — угадал моё настроение Нарбеков.

Я не мог согласиться сразу. Надо было подумать: Джизакская область — не совсем обычная. Это здесь всем известно.»