– Найдите Чередниченко, и пусть он мне позвонит! Все!
Штейн внимательно наблюдал за другом:
– Что-то серьезное?
– Пока не знаю!
Наплыв. Утопленник.
Наташа и Сергей лежали в постели, глядя друг на друга.
– Когда в новогоднюю ночь я тебя позвала, я уже знала, что у нас все получится, – сказала Наташа, вычерчивая пальчиком на обнаженной груди Сергея замысловатые фигуры.
– А я ничего не понял! – признался Сергей. – Когда ты дала мне письмо для Глеба, у меня сердце оборвалось.
Наташа нежно поцеловала его в шею:
– А я тогда очень хотела, чтобы ты вернулся один…
– Господи. А я думал, что не справился, и ты теперь будешь меня ненавидеть.
– А я все эти годы мучилась тем, что любила двоих. Я не понимала, как такое возможно, и это страшно меня пугало…
– А я убедил себя, что любовь к жене друга – это недостойно и нужно заставить себя…
– А я знала, что это еще не все, – прервала его Наташа, – знала, что будет продолжение!
Они прильнули друг к другу.
Глеб хлебнул коньяка прямо из бутылки, поспешно натянул куртку и взялся за ручку входной двери. Дверь открылась сама, и от неожиданности Глеб отшатнулся. На пороге стояла Саша.
Рязанов мученически закатил глаза:
– Только не это!
– Здравствуй, Глеб! – в голосе Саши чувствовалась уверенность. – Можно войти?
– Сашенька прости, но я спешу!
– Я ненадолго, – девушка решительно шагнула в квартиру, и Глебу пришлось смириться.
Саша прошла в комнату, села на краешек кровати:
– Глеб, я пришла просить тебя вернуться домой.
Рязанов нахмурился:
– Это невозможно! И ты на моем месте поступила бы точно так же.
– Как?
– Ты не стала бы мешать чужому счастью.
– Мешать? Да Наташа жить без тебя не может!
– Может! И будет счастлива. Гораздо счастливей, чем со мной.
– Глупости!
– Это тебе так кажется!
– Если бы я была на ее месте…
– Сашенька, Сашуля, – сказал Глеб, – давай прекратим этот разговор!
– Неужели все так и закончится?!
– Да. Так будет правильно.
– А как же Миша?
– Бабушка что-нибудь для него придумает. Рязановы всегда знают, что сказать!
– Но это нечестно… – Саша неожиданно расплакалась.
– Сашенька, – растерялся Глеб, – не нужно плакать. Все утрясется! Да, я Наташин муж, отец ее ребенка, но я – лишний! Постой, не говори ничего! Ты думаешь, я ревную? Ничегошеньки! Не имею права, не имею повода. Сергей – мой друг, но он любит ее, а она любит его!
– Нет, не любит! – сквозь слезы пробурчала девушка.
– Любит, и полюбит еще сильнее, когда препятствие будет устранено.
– Странно! Так и мама говорит!
– Вот видишь, она мудрая женщина. Все будет хорошо! Поверь! А сейчас, извини, но я, правда, очень спешу! Прощай!
Глеб и Штейн стояли у парапета набережной. Пили из пластиковых стаканчиков, курили. Вдруг Глеб достал из-за пояса брюк книгу:
– Я возвращаю тебе Толстого, друг. Я не дочитал до конца. Хочу остановиться.
Штейн удивленно вскинул брови, и Глеб продолжил:
– Ты все знаешь. Я не сбегаю. Просто мне кажется, что принимать эти условия развода, даже такой, как я, – не должен! Собственноручно отказаться от сына – это уж слишком! Я не буду ставить точку! Я поставлю многоточие! Правильно?!
Штейн одобрительно улыбнулся и процитировал:
«Стойкие люди учат, что не должно сетовать на жизнь: дверь тюрьмы всегда открыта! Ты принял решение! С этого момента – ты неуязвим!» Неглупый человек сказал – верно! Да здравствуют самоубийцы!!!
У самой кромки льда, где вода пузырилась и трепетала на мартовском ветру, лежала куртка Глеба, из кармана которой выглядывали документы.
В гостиной Рязановых было тихо. Тихо настолько, что тиканье часов казалось боем курантов. Наташа выглядела, как провинившаяся школьница. Мария Николаевна, поджав губы, смотрела в окно. Саша в ужасе кусала ногти и таращилась на мужчину, стоявшего в центре комнаты.
– Куртка и документы – это все! – деловито сообщил мужчина. – Когда в последний раз вы его видели?
– Давно, – ответила за всех Мария Николаевна.
Саша не сдержалась и громко всхлипнула.
– Может, он позвонит или сообщит о себе, – предположил мужчина. – Если хотите, будем подавать в розыск.
– Делайте, как положено! – глухо сказала Наташа.
Наплыв. Утопленник на берегу.
Наташа, Сергей и следователь шли по длинному коридору морга. Сергей говорил шепотом, чтобы не слышала Наташа:
– Я прошу вас… Вы должны быть деликатным… Она не совсем здорова…
Все трое вошли в «мертвецкую». Подошли к столу. Следователь привычным жестом откинул простыню.
Наташа покачнулась. Сергей подхватил ее, и она обмякла в его объятиях.
– Вы его узнаете? Это он? – спокойно спросил следователь.
Наташа сделала попытку взглянуть на останки, но ее замутило, и она стала оседать.
– Он! Он! – почти выкрикнул Сергей, страстно желая, чтобы эта пытка, наконец, закончилась. – Я же вас просил!
