Сергей вошел в ресторан и моментально оглох. На него обрушилась волна новогоднего балагана. Он долго вглядывался в празднующих, пока не узнал в одном из них уже довольно пьяного Глеба.
Глеб никак не ожидал увидеть Сергея здесь, да еще в новогоднюю ночь. Как-то не вязался он со здешней атмосферой. Однако это был именно Сергей. Он решительно подошел к столику, за которым сидел Глеб:
– С Новым годом!
– С Новым! Ты – и здесь?!
– Я с миссией.
– Какая миссия может быть в новогоднюю ночь?
– Прости… Мне неловко… Я от Наташи!
– Даже так?
– Да! Вот! – Сергей протянул письмо.
Глеб раскрыл конверт, достал листок, развернул его к лампе, пробежал глазами:
– Ты знаешь, о чем здесь написано?
– Не буду врать – знаю!
– И что ты скажешь, ты ведь лицо заинтересованное?
– Она страдает! И твой долг…
– Ты прав – долг! Интересно, когда же я выплачу все долги?
– Не мучай ее, Глеб! Прошу тебя как друг.
– Слушай, друг, ты тоже хочешь, чтобы я к ней вернулся?
– Да!
– А я, как Станиславский, тебе не верю! Вы – дипломаты, должны быть более убедительны в своем вранье.
– Глеб!
– Ну что Глеб? Сорок с лишним лет уж Глеб! Ты свободен! Твоя миссия невыполнима! С Новым годом!!! – он одним махом допил шампанское, с громким стуком поставил бокал на стол и влился в шумную компанию празднующих.
Сергей нажал кнопку звонка и дверь моментально распахнулась. Саша стояла на пороге и, вытянув шею, пыталась заглянуть за спину Сергея – нет ли там Глеба. Она даже обрадовалась, что его там нет – значит, устоял.
Сергей прошел в комнату. Наташа сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела в пол. Она показалась Сергею такой маленькой и беззащитной, что в эту минуту он почти ненавидел Глеба.
Наташа, не поднимая глаз, спросила:
– Что он сказал? Нет… Не надо!.. Я знаю!.. Я его очень хорошо знаю!
Воцарилась неловкая пауза, показавшаяся обоим вечностью. Молчание нарушила Наташа:
– Спасибо, Сережа! Я сделала тебе больно. Но поверь, я не хотела…
– Ничего страшного.
– Мама легла, Мишенька тоже уснул… Да и тебе, наверное, пора?
– Вообще-то я…
– Пора, пора!
И уже у дверей она внимательно посмотрела ему в глаза и, вкладывая в свои слова какой-то новый смысл, сказала:
– С Новым годом, Сереженька!
Наплывом из темноты проступило тело утопленника и исчезло.
Глеб стоял у служебного входа Оперного театра. Было холодно и посиневший кончик его носа красноречиво свидетельствовал – ждет он давно. Люди входили и выходили, но той, которую он ждал без малого полтора часа, все не было. Глеб взглянул на часы, обиженно втянул ледяной воздух и уже собрался было уходить, как вдруг его окликнули. Не оборачиваясь, он блаженно улыбнулся, достал из-за пазухи маленький букетик и лишь затем повернулся на 180 градусов. Светлана бросилась к нему на шею.
Она сидела на диване. Голова Глеба покоилась у нее на коленях.
– Знаешь, – слегка волнуясь, говорила Светлана, – вот я все жила и жила: училась, танцевала, ходила в кино, встречалась с мальчиками и ждала…
– Чего?
– Глупый. Не чего, а кого!
– Кого?
Девушка ласково взъерошила Глебу волосы:
– Одного немолодого, усталого, но очень симпатичного мужчину.
– И где же он?
– А я его зашифровала, чтобы никто и никогда не смог выкрасть у меня это сокровище!
– Сокровище?! Ты ж его совсем не знаешь!
– Я чувствую!
– Милая моя балеринка! – Глеб ласково потерся щекой о руку Светланы. – Поверь – твое сокровище никакой ценности не представляет. Ценность человека, как и ценность клада, определяется его достоинством. А он, твое сокровище, человек недостойный. За свою никудышную жизнь он натворил столько глупостей, что этого хватило бы на три «кудышние жизни».
– Зачем ты так говоришь? – нахмурилась девушка.
– Затем, что я знаю этого человека как себя самого… Ха-ха! Смешно получилось.
– Молчи! – она закрыла ему рот горячей ладонью. – Ты меня от него не отговоришь! Со-кро-ви-ще!
И она целовала его долго и нежно.
Промозглым, серым утром Глеб вышел из магазинчика, над которым красовалась надпись «ПРОДУКТЫ» с отвалившейся буквой «К», и практически сразу угодил в чьи-то медвежьи объятия. Подняв голову, он встретил крайне серьезный взгляд своего компаньона по бизнесу – Вячеслава Борисовича Чередниченко.
Глеб, не делая попытки вырваться, негромко сказал:
– Привет!
Чередниченко неотрывно, с укоризной смотрел на Глеба и молчал.
Глеб забавно округлил глаза и театральным шепотом спросил:
– А что случилось?
– Будто ты не знаешь!
Лицо Глеба стало серьезным:
– Я же сказал – я вне игры!
– Но уже все запущено, – умоляюще заныл Чередниченко, – все шестереночки завертелись! А кредит они дают только под фамилию – фамилию Рязанов! А ты вне игры?!
– Да! Я так решил!
– А о фирме ты подумал? – сменил тактику Вячеслав Борисович. – О людях, которые тебе поверили? Мы так ждали, так за это боролись! Остался один шаг!
– Я сошел с дистанции! Рекордсмен сломался! Дыхалки не хватило!
– Глеб, Христом Богом прошу! Сделай это – возьми кредит! Все остальное сделаю я! Ты должен помочь!
