Мой теперь уже муж, если церемонию можно считать действительной, оставил меня в доме. Думать, что он делает в настающую минуту совсем не хотелось. Меньше знаю – лучше сплю.
Обессиленная и высушенная эмоционально я села на диван и заснула. Меня просто выключило, я ничего не могла поделать с собой. Забылась в неудобной позе. После переезда в Италию я немного утолстила кожу и более легко переносила ужасы. А может, у меня не осталось сил даже на страх.
Проснулась я резко, подскочила на месте и жутко испугалась, потому что не могла понять, где я. Время сна пролетело как одно мгновение, казалось, что я закрыла глаза и сразу же открыла их.
На мне была шёлковая пижама, а я была в просторной комнате с видом на море. Совсем не там, где засыпала.
Почувствовав запах специй и табака, я стала успокаиваться, Зейд был рядом. Видимо вчера он перенёс меня в другую комнату и переодел.
Я встала на ноги и пошла на носочках на запах, нашла Карабинера в прилегающем к комнате кабинете. Дверь была открыта и я вошла.
- Проснулась? – спрашивает с ухмылкой Зейд, куря сигару и делая какие-то пометки в кожаном блокноте. Я старалась не думать, что скорее всего мы сейчас находились в самом особняке Андреа.
Сейчас был день. Я проспала практически сутки после пережитого стресса.
- Да. – Горло всё ещё болело после глубокого горлового минета. Я заметила на руке Зейда золотое кольцо и смущённо отвернулась. Неужели он серьёзно? Мы теперь муж и жена?
- Воды? – Карабинер пододвигает ко мне массивный хрустальный стакан, наливает в него из графина воду. – Выпей.
С удовольствием утоляю жажду и снимаю сухость.
- Мы останемся здесь? – Не хотелось жить в этом проклятом месте, скрывающем в себе столько кровавых тайн. В особняке навсегда останется дух присутствия Андреа и Рианы.
Я не смирилась со своим новым положением, у меня не было просто сил сопротивляться. Неудачный побег показал мне, что я могу доверять только себе. К тому же поведение Зейда пугало. Вчера он признался мне в любви. Это очень много значило для меня, и я искренне хотела знать – правда ли это?
- Нет. – Отвечает Зейд, изучая неотрывно содержимое блокнота. – Сегодня вечером возвращаемся в Рим. Тебе так понравилось тут?
- Наоборот… - мямлю нерешительно. На моём пальце было кольцо и по статусу я могла называть себя его женой, но в глубине души я так и осталась шлюхой из тюрьмы, которую пригрел Карабинер. Не могла говорить с ним на равных. – Наверное, нам стоит обсудить…
- Не стоит. – Отрезает Зейд прежде, чем успеваю сформировать мысль. – Забудь вчерашнее и двигайся дальше.
- Не смогу. – Вынуждаю мужчину отвлечься от увлекательно чтения. Карабинер недовольно сопит, откладывает в сторону блокнот и принимает позу. Всё в его виде так и кричит, что мне удалось вывести его из себя. – Я всё же прошу тебя объяснить, почему ты решил жениться… и можно ли это считать законным?
- Новые документы и свидетельство о браке можно будет получить в Риме по возвращению. Соответствующие распоряжения я уже дал. – Значит, Зейд вполне серьёзно относился к тому, что сказал вчера. Это пугало и успокаивало. – Кажется, ещё вчера я всё сказал… но, если тебе это так необходимо, повторю. Ты мне очень нравишься, Ната, и ты мне подходишь.
Очень прагматичное объяснение. Нечто грустное промелькнуло в моих глазах, потому что на меня накатило разочарование.
Зейд же на глазах терял терпение. Было видно, что он делает над собой усилие, чтобы продолжать диалог.
- Ната, ты очень красивая. Чистая. Неиспорченная. Настоящая. При этом, послушная и быстро всему учишься в постели, не пререкаешься и прекрасно принимаешь мой характер. Мне всё это очень нравится и не надоедает. С момента твоего появления у меня нет желания трахать других. Наоборот. Я хочу лишь тебя… и приходится сильно сдерживаться, чтобы не сломать твою хрупкую психику. Мне нравится, как меняется моя жизнь из-за твоего присутствия в ней, все твои ужины, милые штучки… Обо мне никто и никогда не заботился, и я это очень ценю. – Зейд делает паузу. Простукивает пальцами по столу. – У меня не было семьи и родных, мне никто никогда не говорил ласковых слов, и я не умею их подбирать. Если тебе хочется красивого признания чувств в стихах, то я не Паоло, не могу, не умею и не хочу.
Карабинер всегда был неразговорчивым, и длинная речь уже было огромным шагом мне навстречу. Я знала это, чувствовала, что мужчина старается.
