Возможно, Матвей и не придал бы этим словам значения. Ну, рабы, ну и что? На земле тоже был период, когда рабство как система общественных взаимоотношений было широко распространено. Очень мало было стран, что могли бы похвастаться в конечном итоге, что смогли избежать такого позорного явления в своем прошлом. И, кстати, само рабство по земным меркам окончательно было отменено совсем недавно – в девятнадцатом столетии. А в некоторых странах и вообще в двадцатом. И то, если говорить об официальном его запрете, а неофициально людьми как торговали, так и продолжают торговать. Это бизнес, только криминальный, как та же наркоторговля. Но ведь есть еще и официальное рабство. Просто рабство в обычном его понимании на Земле заменили рабством финансовым, в состоянии которого живет почти все ее население.
Но дело было совсем не в этом. После слов Рохоса в голове Матвея всплыли знания, которые, казалось, были с ним всегда.
Йахины – очень похожие на людей разумные. Разве только уменьшенная их копия. Такие двенадцати-четырнадцатилетние ребятишки с лицами взрослых людей, единственным предназначением которых было служение. Они были почти как самураи. Если дословно переводить значение этого земного слова, то оно тоже означало служение. Вот только разница с самураями была не просто большая, а кардинальная. Йахины не принимали насилия над разумными. Оно было чуждо самой их сути, чем и пользовались работорговцы, у которых они были самым распространенным и востребованным товаром. Никто не откажется от смирного, покорного и исполнительного раба, который никогда не взбунтуется, не сбежит и выполнит любую прихоть хозяина. Ну, естественно, все, что не касается насилия.
Вот только все разумные Абидалии или забыли, или, скорее всего, не знали одной тонкости. Йахин, если попытаться, как и в случае со словом самурай, дословно перевести его значение, означало подлец. Только происходило оно не от слова «низший», а от слова «подле» – те, что всегда были рядом. Рядом с приамами.
Осознав все это, Каракал неожиданно почувствовал стойкое отвращение ко все разумным, что населяли этот мир. Даже его женушки были удостоены своей порции презрения. Он-то все думал, что за ребятня ходит в их особняке. Не бегает, не кричит, не играет, как это должно быть с детьми, у которых энергия постоянно бьет через край, а постоянно занята общественно полезным трудом: моет окна, протирает пыль, помогает на кухне, таскает воду, ну и так далее. А оказалось вон оно что, тоже послушных рабов захотелось.
Правда, в следующий момент Альтива и Хэльда были почти реабилитированы, поскольку вспомнил, что относились к йахинам в доме Суворс очень даже хорошо. По крайней мере рабского, в прямом понимании этого слова, отношения к ним он не заметил. Да и те вели себя, как обычная прислуга, которая просто очень любит свою работу.
Все эти мысли пронеслись в голове Матвея скоростным «Сапсаном» мимо тихого полустанка, а в следующий момент он почувствовал, как к его разуму снова прикасается ментальная нить, идущая от демоницы. Только в этот раз воздействие на сознание было комплексным. Вместе с легкой и приятной щекоткой невесомым перышком парень ощутил воздействие и на обычные органы чувств. Нос уловил сладкий возбуждающий аромат, а, повернувшись в ту сторону, с которой он шел, увидел подернутые поволокой глаза демоницы и услышал ее бархатный голос:
– Воин, освободи меня. Я смогу тебе помочь.
В этот момент Каракал почувствовал, как на его лице появляется дебильная улыбка, рот открывается и из него вот-вот закапает слюна, а в штанах, единственной одежде, что сохранилась на нем, в районе паха стало неожиданно тесно.
Потерпев неудачу с проникновением в разум парня, суккуба решила превратить его во влюблённого дурака. Вот только она немного ошиблась. Осознание этого факта к ее потенциальной жертве пришло моментально, а, наложившись на недавние слова огра об истинных рабах и их теперешнем положении на Абидалии, вылилось в сильный выброс «райву» – еще одной особенности Лорд-приамов. «Райву» – аура подавления, аура ужаса, паники и страха просто накрыла прикованных к стене пленников мага-демонолога. Отразилась от стен пещеры и пошла гулять по коридорам.
Огр рычал, кусал в кровь губы и дергался, звеня многочисленными цепями, закатив в ужасе глаза. Демонесса, словно побитая хозяином собака, жалобно скулила, поджав под себя хвост, и, если бы не кандалы, то давно бы подползла к Матвею на брюхе для того, чтобы выпросить прощение. Гарпии «райву» тоже настроения не прибавила, вот только, несмотря на то, что ее корежило, так же сильно, как и ее товарищей по несчастью, на ее лице неожиданно появилась улыбка. И не вымученная, а счастливая.
«Твою ж дивизию, – Матвей резко перекрыл ауру, пока гарпия, огр и демоница не превратились в постоянно плачущих и ходящих под себя взрослых детей. – Ни хрена ж себе ОМП[4]! Что-то мне подсказывает, что против этого оружия средств защиты еще не придумали. А если и придумали, то не для всех. Надо быть осторожным со своими эмоциями. А с другой стороны, сами виноваты».
