– Видимо, все же успел в магазин, – мужчина поднял голову, посмотрел в обе стороны дороги, кинул взгляд через стекло, где на заднем сиденье, обняв себя руками, с отсутствующим взглядом сидела его жена, и снова уставился под капот.
На душе было скверно, не просто скверно, а погано. Погано от собственной беспомощности, что-либо изменить.
Слезы душили, пытались вырваться наружу, но видимо железы, что их вырабатывали, за годы службы давно атрофировались, поэтому у капитана лишь неприятно щипало глаза. Сами же они оставались абсолютно сухими.
Три попытки родить ребеночка, которого так хотела его жена, ни к чему не привели. Ну, никак его Катюшка не могла выносить долгожданного первенца. И если первые два выкидыша произошли совсем на ранних сроках беременности, то в этот (третий) раз, срок был уже довольно большим. Они даже начали робко радоваться, что наконец-то смогут стать родителями, но повторилось то же, что и в первые два раза. Вот только осложнения в результате потери плода были намного серьезнее.
Эскулапы в районной больнице, что была в тридцати километрах от их военного городка, поставили страшный диагноз: детей Екатерина Хантова иметь не сможет.
После этого молодая женщина ушла в себя и все время молчала, а сегодня муж забрал ее из больницы.
Хлопнула дверца машины.
– Я прогуляюсь, Володь, пока ты возишься с нашей старушкой, – подошла к передку машины женщина.
– Да-да, Катюш, – повернулся он к ней, с удивлением и затаенной радостью отметив, что на бледном, с мешками под глазами лице его половиночки, его верной боевой подруги появилась слабая улыбка. – Ты только далеко не отходи. Уже темно.
– Хорошо, – кивнула та.
Катя еще выбирала сторону, в какую собиралась пойти, но не успела сделать и шага. Впереди машины вдруг появился непонятный радужный круг, из которого в тусклый свет фар вышел высокий мужчина в непонятных одеждах.
Повертев по сторонам головой, он глубоко втянул в себя воздух, а потом скривился, оставшись чем-то недовольным, но, увидев перед собой женщину, улыбнулся.
– Володь? – испуганно попятилась та к мужу.
– Да, родная? – Измазанное в масле и грязи лицо выглянуло из-за капота, а в следующий миг его обладатель был уже между женой и странным мужиком. – Кто вы? – сдвинув брови и покрепче сжав «монтажку», незнамо как оказавшуюся в его руке, спросил капитан.
Ответа супружеская чета не дождалась. Вместо этого подозрительный тип осторожно снял с плеч что-то типа солдатского вещмешка и достал из него младенца, который лупал на окружающих серыми глазенками.
– Мат’Эвэй, – указывая взглядом на младенца, протянул он его женщине. И та, не колеблясь ни минуты, отодвинула в сторону мужа и подставила под маленький кулечек свои ладони.
Ни произнеся больше ни звука, незнакомец кинул на младенца последний взгляд, в котором женщина увидела и боль, и надежду, и радость, и грусть, и тоску одновременно, а потом шагнул назад, прямо в непонятное свечение, незаметно коснувшись своей рукой ладони женщины.
Радужное свечение повисело еще, может быть, секунд пять-десять, а потом, последний раз моргнув, схлопнулось в едва видимую точку. Но в следующий миг погасла и она.
– Что это было? – прошептал пораженный капитан Хантов.
– Это было рождение нашего сына Матвея, – нежно прижав к груди ребенка, проговорила его жена.
На куске чудом уцелевшей стены, что в свое время опоясывала Примаград, стояла группа разумных.
– Лорд Валод, – перед воином с обнаженными окровавленными мечами в руках, опустив головы и распластав по камню стены крылья, приклонили колени три гарпии. – Мы отдаем тебя на твой суд. С нами пришли все, кто остались верны данной когда-то клятве, – сказала одна из них и указала кончиком крыла на ближайшие скалы, на которых можно было заметить фигуры крылатых дев.
Уставший мужчина, залитый своей и чужой кровью, с грустью посмотрел на тонкие шеи, которые пернатые женщины сознательно подставляли под его удар.
– Встаньте, Сестры Ветра, – уголки губ приама дернулись в подобии улыбки. – За что мне вас винить и судить? Вы бились, как настоящие воительницы, отстояв свою честь. А если кто-то предал нас, так есть еще и суд богов, от него не скрыться, как ты ни старайся. Сейчас же вам надо просто уходить, чтобы сохранить свой народ. Это моя последняя Воля. Донесите ее до Матриарха. Даст Гончар, вы еще пополощите свои перья в свежих ветрах Сумеречных Земель и увидите их возрождение. Я сказал.
– Твоя воля Лорд Валод, – девушки встали, склонили на мгновение головы, а потом, резко развернувшись, цокая когтями по камню, подошли к краю стены. Но прежде, чем сделать еще шаг и расправить в прыжке крылья, одна из них обернулась. – Мы перебьем все тухлые яйца и тех, кто их отложил, чтобы они не отравляли кровь будущих поколений Сестер Ветра Валод. Это моя клятва и мое слово, как наследницы Матриарха.
–Юный Лорд, – верткого и быстрого, словно ртуть, мальчишку поймал за ухо его наставник. – А расскажите нам, пожалуйста, кто такие есть мы – приамы?
