Анастасия, после того, как ее собака получает травму, обращается к молодому ветеринару. Витольд – странный замкнутый тип, а его квартира поражает количеством обитающих в ней животных. Он непредсказуем, говорит невпопад, не берет с клиентов денег и чудом способен излечивать у зверей даже самые тяжелые ранения.Через некоторое время после знакомства с Витольдом вокруг Анастасии начинают происходить странные вещи: цветы вянут без видимых на то причин, ее собака сходит с ума и с бешеным лаем бросается на хозяйку, а чувство слежки с каждым днем растет все сильнее.Симпатия к таинственному харизматичному ветеринару постепенно увеличивается. Только никто и предположить не мог, что своей влюбленностью Анастасия топит саму себя в липкой паутине безжалостного паука. И с каждой секундой шанс выбраться из нее все ближе к невозможному…
"И зверя нет страшней,
чем человек…"
(с) Елена Бедретдинова
Первое, что он увидел, войдя в гостиную – окровавленное и задыхающееся тельце собственной собаки.
Чернеющая кровь тонула в белоснежной шерсти, заливала чистый паркет, оковывала горло пса и ленивыми густыми полосами вытекала из пасти животного. Зверь быстро дышал, хрипел и захлебывался кислотной жидкостью.
– Нет! – вскрикнул человек, рухнул перед полуживой собакой на колени и вцепился в шевелюру. – Нет! Этого не может быть! Что случилось с тобой?! Кто сотворил это?! Скажи мне, Дикс, и я вскрою ему брюхо своими же руками!
– Это был я.
Огромный черный волкодав сидел в углу комнаты, яростно и нервно вилял хвостом – совсем не в знак выражения любви к хозяину – и смотрел на человека внимательно, напряженно, словно вот-вот готовясь вцепиться ему в глотку.
Парень на секунду опешил, утер недопустимые для мужчин слезы и невесть для чего пораженно переспросил:
– Ты?
– Я, – повторил пес, а взгляд его стал еще более сосредоточенным. По всей видимости, волкодав сейчас был полностью готов к самообороне.
Парень помотал головой, рассчитывая, что собака решила подшутить.
Шарахнулся взад и совсем уж по-детски спросил:
– А зачем?
– Зачем?
– Зачем разорвал? Это был мой лучший пес! Это что… из ревности?
– Ревность? Я должен ревновать тебя к какому-то шпицу? – интонация волкодава выразила такое презрение, на какое вообще была способна вся его собачья сущность. – Я верен тебе. И я бы никогда этого не сделал, если б он сам меня не попросил.
– Вздор! – воскликнул человек и вскочил с места, с ненавистью глядя в черные собачьи глаза. – Он не мог так просто захотеть уйти из жизни! Он не мог бросить меня! Он ведь понимает, как сильно я его люблю, как стараюсь ради него. Лучшие корма – все ему! Я… я вылечу его. Я его излечу. Сейчас… я смогу…
Волкодав склонил набок голову.
Во мраке собачьих глаз вспыхнул огонек ненависти.
Вспыхнул – и погас, благоразумно сменившись слепой псиной почтительностью.
Атмосфера затхлости, истления, ненависти, собачьей алчности и неверности – все это покоилось в квартире и невыносимо раздражало парня. На что нужно животное, которое непокорно хозяину?
– Попробуй, – усмехнулся волкодав. – Вылечи его. Вытащи из лап смерти – и он ночью перегрызет тебе глотку. Дай ему спокойно уйти, не мучай хотя бы сейчас.
Все вокруг померкло в глазах парня. Злоба ослепила его разум. Человек издал чудовищный неудержимый вопль и взревел, яростно брызжа слюной:
– Какого черта вы все бросаете меня?! Почему не цените мою любовь?! Я готов ради вас на все, а вы, твари, этим пользуетесь! Вот ты, Платон, не должен был потакать его прихотям! Ты подчиняешься только мне, а я не давал тебе приказа загрызть моего шпица! Смеешь своевольничать, псина ты подзаборная?! Забыл, кто твой хозяин?!
– Тогда это сделал бы кто-то другой, – теперь в диалог лениво вмешался толстый серый котяра, развалившийся на кресле. – Наш долг – помочь брату. Если он попросил – нас не остановит ничто! Кроме миски жирного молока, конечно. И толстого кусочка "Докторской".
Это предательство. Животные не подчиняются ему.
Они обязаны подчиняться!
Человек от безысходности зажмурился и, растеряв былую прыткость, жалобно спросил:
– Почему он решил меня бросить?
– Потому что он устал, – встряла мохнатая сова, хлопнув крыльями. – Устал! Все вот мы устали. А мы терпим. А он не терпел. Тебя вообще вытерпеть трудно. Страшный ты человек… Вот так вот! Тебя все боятся. Все-все. Очень боятся. Ты не человек, ты сущий демон. И держит нас всех около тебя только страх.
Глупые слова глупой птицы. Пытается острословить, да больно разум недалек.
Парень с ненавистью сжал губы и швырнул кепкой в птицу. Та с криком подорвалась и взлетела с места.
– Заткнись, пернатая, – процедил человек. – Уважение вас здесь держит, вот что. Я ваш хозяин, и вы это прекрасно знаете. А потому – захлопните свои гнилые пасти и молча подчиняйтесь. Если их воля – это бросать меня… значит, я завладею этой самой волей.
***
– Да что ты такое говоришь? Серьезно? Быть не может!
Общительность – лучшее качество, которое поможет сделать тебя душой компании.
А душа компании – это очень внушительная привилегия. Друзья, то бишь врачи, юристы, парикмахеры, учителя – ключ к жизни без проблем. Можно получить любую помощь (дружескую, мы же приятели, какие деньги?!), любой пропуск и любые услуги на, как выражаются не обремененные чистотой речи люди, халяву.
Настя всегда придерживалась этого принципа и следовала ему безоговорочно. Имела кучу знакомых не потому, что так ей хотелось, а потому что "надо". Из всех ее близких и далеких кругов друзей она могла выделить лишь единицы тех, кто был по-настоящему ей дорог.
– Чего? Чего говоришь? Эй, я тебя не слышу! Связь обрывается, я ведь сейчас не дома.
– А где ты? – вдруг вполне чисто и понятно спросила Санька.
Настя огляделась.
