Я думала, Папа приехал утешить меня. Но это я должна поддерживать его и говорить: «Мне так жаль. Я люблю тебя, Папа. Не плачь, пожалуйста. Я не хотела сделать тебе больно». Но я не могу выговорить такие слова. И потому молчу. Мой рот открывается и закрывается, я лишь тоненько стону, словно разматываю шелковую нитку моего тела. Тело разговаривает на своем языке, существовавшем до языка. Более честном и точном.
<p>82</p><p>Король пластиковых чехлов</p>Sit beside the breakfast tableThink about your troublesPour yourself a cup of teaAnd think about the bubblesYou can take your teardropsAnd drop them in a teacupTake them down to the riversideAnd throw them over the sideTo be swept up a currentAnd taken to the oceanTo be eaten by some fishesAnd swallowed by a whaleWho grew so oldHe decomposedHe died and left his bodyTo the bottom of the oceanNow everybody knowsThat when a body decomposesThe basic elementsAre given back to the oceanHe died and left his bodyTo the bottom of the oceanNow everybody knowsThat when a body decomposesThe basic elementsAre given back to the oceanAnd the sea does what it oughtaAnd soon there’s salty water(that’s not too good for drinking)‘cause it tastes just like a teardrop(so they they run it through a filter)And it comes out from a faucet(and is poured into a teapot)Which is just about to bubbleNow think about your troubles 1– Гарри Нилсон, Think About Your Troubles, из альбома The Point.Большие перемены. «Обивочная мастерская Трех королей» процветает под руководством Дядюшки Малыша и Дядюшки Толстоморда. Папа не может поверить этому. Папу приглашают вернуться. В конце-то концов, он член семьи. Но при условии, что заправлять всем будет Толстоморд.[525]
Дядюшка перестроил все дело. Он нашел старую кондитерскую фабрику на Фуллертон-авеню, и они обслуживают многочисленные рестораны, гостиницы, похоронные бюро. «Мастерская Трех королей» – один из главных спонсоров утреннего радио-шоу Хосе-Чьяпы. Уиннетку, Уилметт сменили Пльзень, Литл-Виллидж, Гумбольдт-парк, Логан-сквер и Лейк-вью. Братья Рейес фотографируются в коронах и королевских одеяниях, и все бы прекрасно, если бы Папа не выглядел таким печальным. У него лицо короля Лира, а не короля Мельхиора.
Бог знает почему, но на рекламе красуется только папина фотография. Как на страницах газет El Informador[526] и La Raza[527], так и в рекламе Канала 26, он появляется в слишком большой для его головы короне под надписью «Иносенсио Рейес, El Rey [528]пластиковых чехлов».
Папа несчастлив. Он не хочет прославиться как «король пластиковых чехлов», но таков уж он есть. И на что ему жаловаться, раз у них нет отбоя от клиентов? Но эти клиенты хотят, чтобы им обили хромированные кухонные стулья или автомобильные сиденья тканью в тигровую полоску. Папе приходится нанимать americanos, и постепенно los polacos, los alemanes и даже los mexicanos [529]уступают место американцам, держащим нетерпеливый указательный палец на степлере. Выросло новое поколение обивщиков, не умеющих держать в руках молоток, не знающих вкус гвоздя. Не проходит и часа, как они изготавливают очередной обитый синим бархатом изогнутый диван или кровать со спинкой из красного атласа.
Папа вынужден делать любую работу – обивать барные стулья, кабинки, водяные кровати, кабины грузовиков и даже гробик для чьей-то кошки. Дядюшка Толстоморд и Дядюшка Малыш против этого не возражают. Они всегда отличались беспечным отношением к своему делу. Но Папа у нас перфекционист. Ему становится стыдно называть себя обивщиком, и он утверждается в худших своих подозрениях. Народ любит всякий хлам.
– Но это то, чего хотят клиенты! Хотят жить вроде как на вилле Панчо Вильи. О госпоти! – говорит Папа.
