Но самым главным в этом доме было общение. В маленькой кухоньке без окна (вместо окна висела весёлая солнечная афиша), за старинным дубовым столом на львиных лапах (да-да, за тем самым, что стоит теперь у нас в Синем домике, он нам достался от Каптеревых по наследству, и теперь ты рисуешь на нём, а раньше мы тебя на нём пеленали…) Самым главным в доме Каптеревых было общение, несуетные беседы за чашкой ароматного чая… И, конечно, новые стихи Людмилы Фёдоровны. И, конечно, новые картины Валерия Всеволодовича. Да, да, ты их знаешь, это они висят на стенах нашей комнаты, и ты на них смотришь со дня своего рождения… Окна в удивительный каптеревский мир, где всё оживает и всё полно смысла: растения и камни, старая керамика, черепки старинной посуды и диковинные вазы, раковины и загадочные надписи на древних папирусах… И, конечно, цветы. Каптерев очень любил писать цветы, в особенности, сирень. Каждую весну он писал сирень…
А стихи Людмилы Фёдоровны ты скоро будешь знать наизусть, ведь они, так же, как картины Каптерева, уже много лет живут вместе с нами, они не отделимы от нашей жизни…
И ещё о многих наших друзьях тебе рассказала: о Кирилле Гергиевиче Кнорре, моём крёстном, тоже совершенно удивительном человеке, тоже, как и Каптеревы, не знающем, что такое возраст. Кстати, именно у Каптеревых я с ним и познакомилась. И с Владимиром Сергеевичем Залетаевым я у них познакомилась, путешественником, географом и зоологом, собирателем восточных легенд. Много, много удивительных людей встречала я в Каптеревском доме! Пресмана Александра Самуиловича, учёного, биофизика, страстного последователя Вернадского. Вячеслава Кондратьевича Зайцева, произносящего пламенные проповеди о близком конце света и о контактах с иными мирами… И вовсе он был не сумасшедший, а тоже учёный.
Сколько ещё замечательных людей можно вспомнить!
Александр Яковлевич Шнеер, человек-легенда, живая энциклопедия, человек, который знал ВСЁ-ВСЁ о театре и цирке. Когда Александр Яковлевич приехал познакомиться с тобой, тебе было десять месяцев, а ему… 97 лет! А потом и мы с тобой были у него не раз, в его доме, забитом книгами и афишами. А ещё у него в доме жила (и живёт до сих пор) СКРИПКА ЕНГИБАРОВА… А ещё – замечательные внуки и правнуки, мы их называем ласково “шнееридами”… Но сердцевиной дома был, конечно, Александр Яковлевич – энергичный, остроумный, весёлый. Помню, как он по-мальчишески легко взбирался по стремянке под самый потолок, чтобы снять с полки Енгибаровскую скрипку – она лежала там, нежно упакованная в красные старые детские колготы правнука Илюши… “Александр Яковлевич, Вам помочь?” – “Помочь?!” – изумлялся он и при этом делал на стремянке “ласточку”: “Разве я зря всю жизнь дружил с клоунами?” Его яркие голубые глаза при этом озорно смеялись…
Да, Ксюнёк, гордись: ты знала столетнего человека! Не каждому выпадает такая честь. А помнишь, как ты принесла Александру Яковлевичу ветку сирени?… А как он рассматривал твои акварели?… А помнишь, как мы пили чай с берлинскими пирожными? Александр Яковлевич любил берлинские пирожные, и мы всегда их привозили к чаю, это была уже многолетняя традиция… “Я помню, помню! – радостно вскрикивает Ксюня. – Мы их покупали на Соколе! И играл духовой оркестр у метро…” Ты помнишь. Хотя ты ещё маленькая девочка, но тебе уже есть что вспомнить.
Я рада, дочура, что ты подружилась с Володей Медведевым из Троицка, нашим любимым другом. Володя – художник, и вы сразу нашли с ним общий язык. Мы пробыли у Володи почти целый день, но ты даже не заметила, что мы – в доме у тяжело больного человека. У человека, который уже много лет не встаёт с постели. И при этом, при этом – множество людей идут и едут к Володе, чтобы подзарядиться энергией. Пообщаешься с Володей – и как-то по-новому увидишь и себя, и всё вокруг… И станет стыдно, что на что-то жаловался, что огорчался из-за какой-то ерунды… И сразу хочется много-много работать! Писать новые книги, или научиться картины рисовать, как Володя, или, как он, резать по камню, или по дереву…
А если бы Володя встал на ноги, то ты бы удивилась: какого он необычного роста. Да, конечно, он выше тебя, но когда тебе будет лет девять, вы с ним, наверное, сравняетесь. Да, вот такой он необыкновенный человек, наш Володя. Господь как будто говорит через него: “Дело не в росте, и сила человеческая – не от физической силы”.
– Ты меня понимаешь, Ксюнёк?
– Понимаю…
– Вот ты тоже маленькая ещё, а уже очень сильная. Я тобой горжусь.
– Всё равно я терпеть не могу уколы, – вздыхает она.
