Море третий день штормило. Волны выплевывали на берег светло-серую пену, обрывки водорослей. Было на этом пляже место, которое Елена раньше обходила стороной. Здесь чуть не утонул, тогда еще шестилетний ее сын, Юра. Двадцать пять лет прошло, но память периодично трогала эту болевую точку. Перед глазами снова – толпа людей, окружившая какого-то мужчину. Высоко подняв руки, он трясет за ноги бездыханное тело ребенка. И вновь женщина слышит свой собственный крик, отрицающий увиденное. Звук неимоверной вибрационной силы. На небе услышали. Толпа вдруг выдала человека, умеющего делать искусственное дыхание. Ребенок ожил, и последствий для него, слава богу, никаких – как с гуся вода. Елена же стала дважды рожденной…
***
Тысячекратно благословенны вы, ангелы, приходящие на помощь. Вы в облике обычных людей помогаете, спасаете, а потом исчезаете. Ни очертания лица, ни имени…в памяти спасенных только пожизненная благодарность.
Пришел ангел спасения – протрубил песнь свою. Кто услышал, не просто выжил – преобразился. Черты лица меняются, причем в лучшую сторону. Фотографии, где двадцать лет и сорок, – не узнать. Вот только глаза выдают. В Одноклассниках Елену по глазам узнали: « Ленка Соловьева, это ты что ли? В школе, помнишь, тебя шваброй дразнили, худая, невзрачная. А сейчас такая сексуальная…»; « …Лена-Леночка, высокая девочка, коса русая до пояса, тридцать восемь лет прошло, а я тебя до сих пор вспоминаю…»
***
Тридцать восемь для Елены – священное число. С некоторых пор ей стала близкой мысль, что цифры управляют миром. Взять хотя бы цифровое телевидение, позволяющее видеть мир ярко, без искажения. А древние мыслители-то как интересно учили своей арифметике. Вот число тридцать восемь. По пифагорейскому сложению три плюс восемь – одиннадцать (число Аллаха), и, сложив две единицы – двойка (неуд). Цифра одиннадцать – для древних мыслителей – параллельные берега реки особого познания мира… Главное встать на путь стремления к познанию. Важно не забывать: сбиваясь с пути, накладывая единицу на единицу, получаем крест… Говоря цифровым языком, держись, человек, двух единиц духа, но не впадай в двойку двуличности…
Даты рождения Елены (год, месяц, число) в сумме давали две сокровенные единицы. Эти цифры сопутствовали ее жизни. Родилась – спустя одиннадцать лет после Великой Отечественной войны. В два года заболела корью, чуть на тот свет не ушла. Первая детская влюбленность – в одиннадцать, а в двадцать лет – любовь, естественно, несчастная. Через два года – замужество. Двоих детей родила, но могла родить одиннадцать…
А в тридцать восемь лет (вот уж, правда, счастливое число) после спасения тонущего сына, благодаря чрезвычайной встряске эмоционального плана, она испытала нечто удивительное, прекрасное. Переход души из малодушия в начальную стадию великодушия…
Казалось бы, небольшой скачек, но – сдвинулись тонкоуровневые пласты Духо-Душевного мира… Высвободилась энергия преображения… Как малые дети, словно солнечные зайчики, стали появляться на свет стихи…
***
Прошел еще один год…
***
«Десять лет только и знаю: работать, рожать. Отпуск – кухня, дом, дети. От болезни чуть не сдохла. Никому дела нет. Мать, называется, нормальная бы дала дочери отдохнуть. Курорт ей снова подавай, ванны, грязи. В море купаться, черешню килограммами…» – Вероника во дворе развешивала выстиранное белье.
– Ника, не потеряй ключи, – Елена с чемоданом и сумкой ожидала такси. – Запасной у отца, с вахты только через неделю. Цветы поливай. Детей в дом не пускай. Поняла? Ты поняла?!
– Мам, ну чего повторять. Поняла. Поняла.
В тот же день Ника отрывалась со своим Ильдусом в родительской спальне. Подумаешь, мать запретила… Шарилась, как в детстве, по шкафам. Примеряла материнские обновки: «…господи, зачем пенсионерке такое белье…» А главное, искала потайное место, где была спрятана шкатулка с украшениями. Нефритовые серьги, перстень мать взяла с собой. Предмет жгучего желания Ники, бриллиантовые сережки, оставались дома. Илья купил их для Елены в год рождения сына. Копил, плюс отпускные.
«Илья! Это мне? Ты посмотри, как играют! Видишь, лучик синий. Илюша, я о таких еще девчонкой мечтала. Глянь: два камушка, один покрупней, другой рассыпушка. Мама родная, как играют…»
Потайное место находилось в печке. Облицованная керамической плиткой, служила она для раздела спальни на две половины. По прямому назначению пользовались ею крайне редко. Дом отапливался газовым котлом.
Сунув руку в поддувало, Ника нащупала пакет. Два серебряных браслета, нитка индийского жемчуга и маленькая коробочка. Хвать ее и в карман.
Как-то дочь выпросила серьги у матери:
– Мама, у меня клиент крутой, надо выглядеть. Что я за адвокат, в ушах ширпотреб…
– Так бриллиант не твой камень. У тебя вроде рубины. А алмаз, знаешь, сам себе на уме. Я где-то читала, хозяев просвечивает лучом своим – сколько в душе мути. Не зря говорят, бриллиант чистой воды. А за муть в душе мстит.
– Ой, да ладно тебе. Мстит. Да я один раз только надену, ты все равно не носишь…
