Да знаю, мама, я тоже виновата. В детстве книг ей мало читала. В школу музыкальную не отдала. Как я, дура, радовалась, когда пятнадцатилетняя Ника стала Рерихов читать. На глазах преображалась, потянулась ко мне. Я Агни Йогу читаю, и она книжку в руки. Астральные миры, оккультная жизнь души, духа. Смысл жизни и все такое. За ум девчонка взялась, школу подтянула, в университет поступила. Все знакомые ахали, какая у вас девочка. О духовности как говорит! А оно, вон как обернулось. Правильно, те же Рерихи говорили, что читать такое в юности нельзя. Только после тридцати трех. Иначе гордыня, как вирус, в душу проникнет, нутро начнет подтачивать. Я-то в сорок лет «въезжать» начала. Агни Йога – чемодан с секретом, с двойным дном. Так сказать, «знание – сила». Такое самомнение может из всех щелей вылезти, что до дурдома недалеко. Сила, если ее звать, придет. Но летать редко кому дает. Людей несозревших и неподготовленных под себя подминает. Потому калек духовных развелось, жуть…»
– Ну, что ты, Лена, все философствуешь? Ох, сама ты, дочка, путаная. Книжки эти твои. Проще надо быть. А потом в каждой семье такое. У меня с Тонькой, думаешь, все гладко? Это мы на людях. А бывает, прибили бы друг друга. Винит меня, что одна. Мужики поразбежались, а мать виновата. Оно, может, я и виновата… А может, время такое, греховное? Что там семьи – народы, вон на Украине что творится. Раньше душа в душу, а сейчас стенка на стенку… Телевизор включи: что с одной, что с другой стороны – строчат из пулемета, не речь – а гавканье…еще чуток, глядишь, и война, не дай господь…
Читала твои, дочка, стихи. Ты там часто про карантин говоришь. Ну с больными свиньями, коровами привычно – ферму огородили, животных истребили… А как с людьми быть? Если пошла эпидемия – время такое – крышу у людей начало сносить. Нет, я не говорю, что у всех. Те, кто с головой дружат – себе и детям прививки делают. Про Бога и совесть стараются не забывать, прививают то, что человечностью зовется. Если и переболеют, в легкой форме…
Я, доча, жизнь прожила длинную, знаю – когда рядом чья-то душа захворала, здоровых вокруг не ищи. Это вирус гриппа можно уколами, таблетками, да и то – народ мрет. А когда вирус умы подтачивает, повальный психоз от страха войны – чем лечится?..
Вот по себе сужу – бывает, с Тонькой так поцапаемся, наоремся – до смерти тишины хочется. Выходит, дочка, для таких как мы, с приветом, нужен особый карантин. Тишина нужна. В больнице, в инфекции – передачу с едой берут, а прикоснуться, поговорить с глазу на глаз нельзя. Есть места где и телефоны отключают. Тишина, она как стена карантинная… не зря в народе говорят «Молчание – золото…». А вот когда вся грязь взбаламученной воды на дно опустится – воду потом можно перелить в другую посудину, осадок выбросить…
Ты, Ленка, чем добрым Нике помоги: еда там, деньги. А нос к носу – не суйся. Говорливые вы обе. У меня мать такая была, что не так – в крик. Мало прожила. Ну, все, все! Хорош сырость разводить. Глянь, солнце какое! Давай, дуй на море!
***
Остановка на пляж – пять минут ходьбы от дома. Очередь длинная, змеевидно пятнистая. Шоколадно загорелые, слегка поджаренные и вызывающе белокожие. Раз в полчаса подойдет автобус. Змея шустро поползет, уплотнится, кое-где выплевывая яд: «Что вы на моей ноге пляшете?! Да не толкайся ты, дура! Водитель, мы что вам – селедка в жестянке?!»
Две минуты шевеленья в утробе автобуса сменяет затишье. В открытое окно люка пойдет прибрежный воздух. Природный заменитель аптечного йодомарина для умственно утомленных.
«Не нужен мне берег турецкий…». Побережье Крыма, наше, бело-сине-красное! Тонколикое и скуластое. Украинская речь, татарская – краплением в русском, еврейском: «Мойша! Не ходи в воду. Писай в песок!..», «Кукуруза, кому горячу кукурузу!»…
Пляж к одиннадцати утра – ступить негде. Люди на надувных матрасах, подстилках, полотенцах. Дружащие с головой под зонтами. Большинство на песке у берега. Немного попрыгав в воде поплавком, после – хватая излишек ультрафиолета, оно разморенное, шевелящееся с боку на бок, обдуваемое морской прохладой, поджаривалось до красноты, незаметной на солнце.
***
Синие волны в белых барашках…
Персики, дыня, мускатного фляжка,
Ветра бодрящего полный глоток,
И – по песку, вглубь воды со всех ног…
Стихи легко слагались в голове Елены. Морской воздух… чайки, ловко выхватывающие из воды мелкую рыбешку…
