Решив, что он не уберётся без дополнительного увещевания, я вознамерился уйти сам, когда с той стороны прозвучало хриплое, но откровенно виноватое:
— Спасибо…
Я проанализировал скудные интонации. Угрозы новых попыток спуститься вниз, используя ускорение свободного падения вместо лифта не усмотрел и ответил холодно:
— Не за что.
Помолчали. Он всё не устремлялся обратно в свою человеческую суету, и я решил поторопить, заметив раздражённо:
— Шёл бы ты отсюда, а то ведь я — злой вампир. Ещё покусаю ненароком.
— Хотел бы — давно покусал, — ответил он рассудительно.
Надо же, какие мы логичные. Сообразил, что обычный смертный не смог бы проделать с ним то же что проделал я и ничуть при этом не запыхаться. Что же он руки на себя накладывал, если соображать умеет? Я-то думал, с крыш сигают одни дураки. Жизнь ведь такое диво, что растратить её зря можно лишь сглупа.
— Я тебе мешаю? — спросил он, короткое время спустя.
Понял всё-таки намёк, правда, я к тому времени успел слегка смягчиться душой. Ответил ровно:
— Да не очень. Сиди. Место публичное.
Опять помолчали, но людей никогда не хватает надолго, они всегда говорят: тишина их угнетает, вот и мой таинственный незнакомец завозился, как бы деликатно предваряя очередное словоизвержение, но фразу изобразил странную:
— Вампир, не бросай меня, пожалуйста!
— Так я и не бросил.
Мне тоже в логике не откажешь.
— Не на камни, а просто. Я попал в трудно положение, и у меня нет близких. Да и далёких тоже, если разобраться.
— Меня это не касается, — ответил я как мог сухо.
— Разве? Ты вмешался и не дал мне умереть, значит, тебе не всё равно.
Ведь знал же, что зря связываюсь с этим ненормальным, но рефлекс хватать, пока не убежало, оказался много сильнее возвышающего благоразумия. Я демонстративно вздохнул, потом объяснил, едва не зевая, потому что разговор откровенно наскучил:
— Ты не первый, кто пытается свести здесь счёты с жизнью. Здание высокое, да, но склон внизу крутой, и стопроцентно удачной бывает лишь одна попытка из трёх. Тело, достигая скал, не разбивается сразу, начинает скользить, и во что в итоге выльется затеянное предприятие, предугадать нельзя.
— Это твои наблюдения? — поинтересовался он задиристо.
— Статистика! — отрезал я. — Мог поинтересоваться ею прежде, чем прыгать. Так что у тебя было больше шансов сломать хребет и превратиться в хнычущего, гадящего под себя получеловека, нежели решить разом все проблемы, каковы бы они ни были.
Испортил он мне бархатную ночь и почти что настроение, так что маленькая месть выглядела вполне резонной. Я поднялся и пошёл прочь, чтобы навсегда забыть нелепое происшествие, но человек вскочил и кинулся наперерез, благо шагал я не спеша.
— Вампир, постой, у меня к тебе чисто деловое предложение!
— Валил бы ты домой, не к добру выживший смертный, — ответил я.
Терпение моё тоже имеет границы, и прямо возле них билось сейчас как рыбка на леске это несносное существо.
— Мне некуда! — ответил он. — Нет дома, ничего нет! Я даже не могу спуститься в город, потому что там меня сразу схватят. Я проигрался и всё имущество уйдёт за долги.
Он замялся, тяжело дыша, но хоть не кашляя больше, а потом добавил с тихим отчаянием:
— И я тоже. Ты ведь понимаешь, что это значит.
Моё холодное сердце не дрогнуло, но всё же я помедлил. Любопытно стало: что он может мне предложить? Всё потерявшему дать нечего.
— Итак? — спросил я сурово.
Он ответил сразу и с куда большей решимостью, чем лез на парапет:
— Забери меня ты. Съешь. Хоть всего сразу, хоть по частям. Убей. Я не смогу вновь решиться на прыжок, но и жить мне нельзя.
Выслушав это, я слегка разозлился. Человек хотел слишком много. Кровь, конечно, вещь нужная и полезная для изменённого организма, но пить её из должника — значит взять на себе обязательство. Смертному хорошо, он отчалит без забот, а мне ввязываться в тяжбу? Я выгляжу таким идиотом? Прыгнуть он, видите ли не может? Да ещё несколько фраз, и я его сам спихну!
Произнеся эту тираду мысленно, я успокоился и ничего не сказал вслух. Решил повременить. Человеку не повезло, он в отчаянии, а я — нет, и трудно сердиться на того, кто по-настоящему страдает. Я никогда не был чудовищем, да и не стремился им стать, наш мир вообще не располагал к глупостям.
— Ладно, расскажи подробнее.
Беседа успокоит его нервы, а там, глядишь, найдётся решение проблемы, не тревожащее грядущими заботами мою постороннюю всему делу особу. Люди иногда бывают милы и благодарны, хотя и редко в последнее время. Я вернулся на прежнее место, а человеку велел сесть рядом и в первую очередь представиться.
— Никон Терранин, — назвался он.
— Северен, — отрекомендовался я.
Он шире раскрыл глаза, как видно, ожидая продолжения, пришлось уточнить для особо непонятливых:
— С тебя и этого довольно.
Он, что удивительно, не спорил. Сообразил, как видно, что встать и уйти я могу в любой момент, потому принялся торопливо излагать свою историю. Банальную и грустную, надо сказать.
