Происходило торможение так же медленно, как и разгон, что я счёл вполне разумным. С кинетической энергией шутки плохи — мне ли не знать. Гессе ещё держался каким-то краем за лохматые края жизни, но действовать следовало быстро. Я отстегнулся от кресла много раньше, чем лишняя тяжесть исчезла совсем и положил ладони на грудную клетку человека, чтобы помочь ей вздыматься и опадать, а потом распахнулся люк, и меня отшвырнули от тела. Ну, то есть, попытались отшвырнуть, потому что я сам их вымел прочь, только заскрежетала по полу лестница, опрокинутая с колёс, и вопли падавших людей внесли в этот противный звук приятную ноту разнообразия. Пока ретивые помощники снова не набежали, разорвал так мешавший мне костюм Гессе и продолжил волшебные пассы.
Разумеется, я не сошёл с ума от перенесённых страданий (хотя это и громко сказано) и не пытался пить кровь человека, но я точно знал, что двигать с места его пока нельзя. Сначала следовало восстановить дыхание, сердце разгонится вслед за ним само, потом проверить, в каком состоянии находится позвоночник, и лишь затем аккуратно вынимать пострадавшего из кресла.
Я принялся делать массаж, несколько секунд хватило, чтобы пройти критическую точку невозврата, я легко улавливал такие вещи, и тут в кабину опять кто-то сунулся, да не просто так, а с оружием. Как много бед оно может наделать в тесном закрытом пространстве никто, как видно, не подумал.
Я отвлёкся на мгновение, чтобы вырвать пистолет из чужой ладони, а потом сгрёб незадачливого парня за шиворот и высунулся за дверь вместе с ним. Вокруг кабины уже торчали другие ребята с пушками и ещё подбегали резервные — паника царила изрядная. Люди сами не свои до пострелять, а о последствиях думают всегда после. Нет никакой великой силы в куске железа, снабжённом куском свинца и горстью пороха. Одни проблемы. Я все знал и понимал — разозлился слегка. Для наглядности приподнял своего пленника и показательно пораскачивал в воздухе над площадкой подкатной лестнички, как бывало Никона над бездной. Сказал, не скрывая ни злобы, ни полной уверенности в себе:
— Кого поумнее сюда позовите, с ним поговорю! Ваш приятель концы может отдать, если не принять срочные меры. Ещё кто-нибудь дурной с пушкой сунется — руки-ноги переломаю и даже не позвоню потом в реанимацию!
Я аккуратно поставил ошеломлённого паренька на площадочку и подтолкнул в спину — чисто символически, одним пальцем. Хотел шлёпнуть по заду, как поступают с детьми, но воздержался: люди вечно всё неправильно понимают. Сооружение медленно поехало прочь. Пистолет я выкинул следом и вернулся к пострадавшему.
Гессе дышал рвано и ненадёжно, в сознание так и не пришёл, но голова его меня сейчас и не занимала: даже хорошо, что он был без неё, меньше хлопот получалось. Перчатки я сдёрнул ещё раньше и теперь ладонями осторожно пробрался к хребту, не насквозь, конечно, а с боков и тихонько прощупал кончиками пальцев позвонки. Начал с копчика, закончил шеей. У людей задница ведь важнее головы, именно ею они в основном и размышляют.
Снаружи, к счастью, никто более не совался, и я почти закончил осмотр, когда по ступеням опять застучали твёрдые подошвы и в кабину осторожно сунулась седая голова.
— Отпусти его, вампир. Ему нужно оказать квалифицированную помощь.
— И кого же вы вызвали, дамочка? — спросил я ехидно.
Не найдя повреждений в спине, существенно приободрился. Похоже было, что мой приятель и гарант будущих прибылей отделается лёгким испугом, да и то лишь когда проснётся.
— У нас хорошие врачи.
— Не угадали! — ответил я с торжеством, хотя и отметил про себя это «у нас». Оно постепенно обрастало деталями. — Механика надо звать с гаечным ключом.
— Объясни! — потребовала седая.
Надо же, даже не обматерила. Я проникся мимолётным уважением.
— Проблема у него не в организме, он-то вполне здоров, сдали и прекратили нормально работать его искусственные мышцы, апгрейд, который вы сделали его телу, не справился с изменившимися обстоятельствами. Именно имплантаты попытались его прикончить, пойдя капитально вразнос, а не вампир клыкастый. Я только помог нейтрализовать их действие и вернуть всему остальному хотя бы возможность получать кислород. Паёк нам сюда всё равно не подали.
Она, что удивительно, поняла. Я проникся ещё немного. Люди временами вели себя совершенно нормально.
— И ты реально способен произвести такое воздействие?
Я не оскорбился недоверием, степенно кивнул.
— Да, собственно говоря, уже. Дышит он сам, сердце бьётся, хоть там вы без батареек обошлись, голова как объект приложения стараний, меня не волнует, прочее можно поднимать из забытья постепенно и лучше бы положить больного горизонтально, да и тесно тут, мне не развернуться.
— Что нужно делать?
— Для начала убрать идиотов с оружием. Они вообще в курсе, что оно стреляет и может что-то где-то кому-то поломать? Затем потребуются двое крепких парней, чтобы принять Гессе. Я бы и один его вытащил, но мне в дверях будет не развернуться.
