Я намеревался поэксплуатировать Никона сам, но пленила грандиозность на грани безумия, что вложили в свою авантюру люди. Если разобраться, не так и нужен был космос сообществу, едва начавшему освоение планеты, но я понимал их порыв. Очень трудно сознавать, что ты по сути дела живёшь в рабстве. Мысль о том, что за любой пустяк без всякого повода с твоей стороны могут жестоко наказать, а то и уничтожить совсем, нестерпима сама по себе, а первичный страх, владевший изначальным народом, уже несколько рассеялся во времени. Популяция становилась взрослой и стремилась избавиться от надзора суровых родителей.
Вот тем и нравились мне люди — гибким упорством, которое рождалось вновь и вновь из-под шелухи отмерших поколений. Пусть предков удалось устрашить и смирить, потомки намеревались жить своим умом. Я был на их стороне.
— Хорошо, предложу ему эту работу, когда мы встретимся. Пока же я хотел бы взглянуть на результат ваших усилий. Оценить то, что успели сделать, раз уж вкладываюсь в ваш проект не только голым энтузиазмом, но и принадлежащим мне ресурсом.
— Не вопрос! — тут же согласился Чайка. — Ничего, если Гес тебе покажет? Я тут пока займусь… хм… переоценкой ценностей и перезагрузкой иерархии.
— Только пусть штаны наденет. Я люблю посмеяться, но быстро утомляюсь, когда потешаются надо мной, а спутник в простыне вряд ли добавит уважения моим гипотетическим сединам.
— Сам горю желанием! — пробормотал Гессе.
Прозвучало двусмысленно, но я, конечно же, простил мерзавца.
Мы вдвоём отправились в его каюту, которая оказалась больше моей и несколько уютнее. Он быстро принял душ и там же в кабинке застенчиво облачился. После того, что я уже видел, право не стоило мучиться в тесноте, но и поддразнивать компаньона я нужды не усмотрел.
Выбравшись из закутка, ещё приглаживая влажные волосы, он окинул меня критическим взглядом и предложил:
— Если хочешь переодеться во что-то приличное, я постараюсь подобрать вещи на твой размер.
Я оглядел себя и решил, что и так всё в порядке. Тонкий трикотаж, возможно, выглядел простовато, зато оказался на редкость удобным, как и облегающие не то носки, не тапки, что к нему прилагались.
— Я не модник. И не замёрзну, если что. Пошли.
— Ну ты выглядеть будешь подопытным, а не боссом, — решил уточнить Гессе.
Я проигнорировал его ухмылку. Меня устраивало. Слишком давно привык держаться в тени, чтобы теперь внезапно полюбить яркий свет.
— Что из того? Ещё и спокойнее. Я хочу дело делать, а не изображать из себя господина. Изменённые вообще не склонны к человеческим заблуждениям.
— Вы же нас презираете.
— Нет, относимся как к очень любопытным существам, без которых не способны выжить. Кроме того, не забывай: именно ваше племя даёт неофитов. Мы тесно связаны с родом человеческим и понимаем это, пора и вам уяснить, что с нами реально не только уживаться, но и сотрудничать.
— Потому ты и проникся нашей затеей?
— Отчасти. А ещё она сулит хоть какие-то перемены. Стабильность, знаешь ли, утомляет.
Он ничего не ответил, но, по виду его если судить, задумался. Я от души пожелал, чтобы у него там было — чем. По коридору прошли молча и лишь когда выбрались в другой зал, точнее, ангар, оказавшийся много больше тренировочного помещения, сказал скучно:
— Вот наша ракета.
Признаться, я не ожидал, что мечты людей уже до такой степени осязаемы и зримы.
Я отлично помнил корабли, что доставили нас сюда с материнской планеты, и огромные вместилища, способные противостоять бесконечности расстояний, и малые суда, стремительные и маневренные, далеко ушедшие от первых попыток человечества преодолеть притяжение родного мира. Меня никак не могла поразить эта неуклюжая, застенчиво устремлённая в каркас крыши стрела, но она потрясла.
Я озирал гладкое тело рабочей кабины и основательно упакованные ступени, прослеживал взглядом заботливо подставленные решётчатые опоры и ощущал, как внутри меня разгоняется кровь или что там бежало по нашим изменённым жилам. Эта несовершенная жалкая с точки зрения той, верхней, цивилизации ракета знаменовала для замшевшего за века вампира неудержимость человеческой мечты, крепость духа — всё то, что мы называем отвагой.
Подкативший к горлу ком стал полной неожиданностью, а ещё больше потрясли слёзы, что вдруг выступили на глазах сминая картинку, словно посмеяться надо мной решил весь мир. Для начала я ожидал язвительных замечаний от Гессе, но он не опустился до обыденности. Глубоко вздохнул рядом.
— Страшно до ужаса, но это ведь не значит, что надо останавливаться.
— Ты прав! — ответил я.
На монтажных столах копошились люди и примитивные автоматы, а нас туда не пустили, сурово заявив, что только посторонних не хватало в зоне точной настройки. Я отлично понимал, насколько правильно выдвинутое ограничение. Любая случайность, неверно собранный узел или грязь попавшая с не чищенного ботинка на одну из панелей, погубит всю затею, а не только экипаж будущего корабля.
Чайка совершенно правильно считал, что другого старта нам не позволят, даже если предположить, что найдём для него ресурс.
