— Подыхать тут один на один с вампиром, — прошептал он, едва шевельнув губами, но я услышал.
Паника поднялась в душе, метнулась туда-сюда и затихла. Никогда я ей не сдавался.
— Почему тебя не устраивает компания? — спросил сварливо, искренне озабоченный этим моментом. О серьёзных вещах какое-то время следовало не думать. — Там был хорош, тут чем не вышел?
Гессе вздохнул еле слышно:
— Неправильно всё…
Я его понял, потому что много чего уже уяснил и про миссию, и про людей, но на откровенность не развёл. Хватило двух-трёх мгновений, чтобы взять себя в руки. Событиям следовало развиваться последовательно. Я грубо рыкнул, пресекая ненужные разговоры:
— Вот и заткнись! На станции мне душу изольёшь. Разрешу даже порыдать на моём мужественном плече, если дашь себе труд нагнуться.
В ответное сердитое сопение не вслушивался. Я деловито прикидывал, как попытаюсь выбраться из кабины и начну личную атаку на станцию, смогу или не смогу, но попробую процарапать дорогу, пусть человек и помрёт в процессе от существенного недостатка кислорода. Я выносливее, я справлюсь. Когда их автомат коротко пискнул в ответ на наш запрос и механизм полной стыковки пришёл в действие, я прям чуть не расстроился — не пригодился столь красивый и отчаянный героизм.
Нас подтащили ближе. В боку станции неспешно и как-то лениво повернулись незаметные прежде панели, формируя нечто вроде портала. У настоящего спутника сейчас расправился бы зарядно-заправочно-переходный рукав, но мы таким не обладали. С планеты не удалось разглядеть толком, как это работает, да и каждый килограмм разработчики считали лишним, так что отправили нас в дорогу без ступенек и даже без перил. Впрочем, я видел, что и так справлюсь, теперь следовало действовать самостоятельно.
— Пошли! — прошипел я.
Человек двигался неуклюже, потому я расстарался сам. Сначала отжал собственные крепления, потом его отстегнул от кресла и отпихнул с дороги, чтобы налечь на основательно сделанный затвор люка.
Как ни странно, мне удалось раскачать механизм без особого труда. Нас ведь могло заварить тут как в банке от высоких температур старта, но дверь поддалась, хотя и не сразу, а потом воздух злобно свистнул, покидая кабину и несильно рванув обоих к щели. Я обругал себя за то, что раньше времени отстегнул Гессе, к счастью, проём не пропустил бы сквозь себя ни одного из нас: пока недостаточно для этого раскрылся.
Передохнув, я увеличил зазор и глянул в отверстие. Приёмный зев станции был тут, рядом и в тоже время недостаточно близко, чтобы шагнуть из кабины прямо в него. Хорошенькое дельце. Чего мы в простоте своей не предусмотрели, так это верёвок, а выйти погулять просто так, значило рискнуть всем сразу.
Станция, как легко понять, не могла вечно вращаться на орбите одним лишь манием небес, она упала бы, не имей собственных двигателей, которые включались на нужных этапах и корректировали её положение в пространстве. Врубись они в момент нашего исторического прохода по корпусу, лететь бы двум незадачливым космонавтам в вечность. Так вот.
Помимо прочих неприятностей, костюмы несколько раздулись, хотя их и конструировали с учётом компенсации забортного низкого давления, и движения приобрели изрядную неловкость, тупость, я бы сказал. В невесомости и так ощущаешь себя дураком, а тут ещё и руки-ноги едва слушаются команд владельца. Не столько сила нужна, сколько сноровка. Ну и решимость действовать, пока эта орбитальная бандура не передумала нас приглашать.
— Гес! — сказал я негромко, мы всё ещё придерживались режима относительного молчания и пользовались лишь внутренней связью, но всё равно тянуло приглушить голос. — Сейчас мы попытаемся перебраться на борт станции. Слушай сюда. Пусть ты теперь и главный, но сделаем всё по моему плану. Сейчас я выйду в открытый космос и попытаюсь дотянуться до края этого портала. Тут близко. Ты держи меня за руку (не бойся — никто не увидит и не осудит), а другой граблей вцепись в ремень крепежа, это будет надежнее чем царапаться за скользкий край люка. Понял?
— Да! — хрипло ответил он.
Вампирская сила помогала, но пришлось изрядно повозиться прежде чем я, где оторвал, где отстегнул, ненужные уже фиксаторы и связал вместе.
— Не отпускай! — напутствовал я напарника в последний раз и сам вцепился в его перчатку правой рукой.
Я, если что, левша.
Выбираться было непросто, но я успел приноровиться к обстоятельствам и сумел вынырнуть наружу не так изящно, как пробка вылетает из бутылки, но и не повредив костюм. Гессе копался, словно вещички с собой собирал, и я предложил помощь, нарвавшись при этом на приглушённую ругань вместо громкой благодарности, но выяснять причину его дурного настроения не стал. Живой пока, и этого вполне довольно. Отлично.
