– Возможно, чтобы кто-то прошел через заградительный кордон?
– Ну… случаи такие бывали… Но крайне маловероятно… Как вы считаете, Элдер? – обратился он к забытому всеми инспектору.
Элдер взглянул на капитана.
– Если у вас есть какие-то соображения, – проговорил тог смущенно, – можете высказать их господину советнику. Я не возражаю…
– Я бы в первую очередь допросил часового, с которым разговаривала миссис Вилльерс, и официанта.
Маркхейт щелкнул пальцами.
– Черт возьми, это он попал в точку. Как вы полагаете, капитан?
– Естественно, допросить этих двоих необходимо. Это мы сделали бы так или иначе. Пришлите сюда солдата и официанта, Седлинц. Хотя многого я от этих допросов не ожидаю.
Официант не сообщил ничего нового. Завтрак он подавал около девяти часов.
– Эта дама не показалась вам взволнованной или расстроенной?
Официант пожал плечами.
– Эта дама всегда была немножко нервной… На этот раз она выглядела как раз относительно спокойной. Читала газету, писала какое-то письмо…
– Вы не заметили: после завтрака она не возвращалась в холл?
– Нет. Разговаривала о чем-то с часовым, потом я ушел на кухню, а когда вернулся, ее уже не было.
– Спасибо. Вы можете быть свободны.
Пришел часовой, которого только что сменили с поста. Теперь до конца карантина и он стал пленником «Гранд-отеля».
– Когда вы сегодня стояли на посту, с вами беседовала какая-либо дама?
– Да. Нам дали приказ быть повежливее. Можно даже разговаривать, стоя на посту, если кто-нибудь из гостей заговорит с той стороны заграждения.
– О чем она говорила с вами?
– Спросила, сколько мне еще осталось стоять, и не приму ли я от нее небольшой подарок… Я ответил, что это запрещено, потому что так можно разнести заразу…
– Больше вы ее не видели?
– Нет.
– Можете быть свободны.
– Погодите-ка!
Это проговорил, подходя к солдату, инспектор Элдер.
– Слушай, братец, если ты сейчас же отдашь мне письмо, это обойдется тебе всего в два дня карцера. А если нет, я постараюсь, чтобы ты не миновал военного трибунала. Не забывай, что во время карантина действуют законы военного времени!
– Но… прошу прощения…
– Прекрати заикаться, а то хуже будет! – оборвал его Элдер. – Эта женщина пообещала заплатить тебе, если ты отправишь тайком ее письмо! Ты вчера уже так сделал, а это тяжелое…
– Неправда! Сегодня она в первый раз попросила…
– Давай сюда письмо, тогда, может, и выйдешь сухим из воды!
Побелевший как мел часовой вытащил из кармана конверт.
– Что она тебе наговорила? – продолжал инспектор.
– Что… даст мне сто гульденов… если я отправлю письмо… Я не хотел… Но она плакала… умоляла.
– Убирайся! Сейчас ты под карантином, а потом посмотрим, что с тобой делать!
Солдат вышел.
– Я почти не сомневался, что так оно и будет, – сказал Элдер. – На кой черт писать письмо, если отправишь его только через три недели? Только чтобы попытаться передать его контрабандой. Проще всего обратиться прямо к часовому…
– Можно взять письмо? – негромко проговорил капитан.
– Пожалуйста.
Письмо было адресовано Артуру Кеклину в Сингапур.
– Полагаю, что у нас достаточно оснований, чтобы вскрыть его… – неуверенно проговорил капитан и разорвал конверт.
На листке было написано:
«Знайте правду! Марджори встретилась с Додди. Они вместе на Малой Лагонде, в „Гранд-отеле“. Застряли там из-за карантина. Одна итальянка по имени Релли тоже знает обо всем, и они смеются над вами…» Подписи не было…
– Дело запутывается, – проговорил капитан, играя кинжалом.
– А вы что скажете, Элдер? – спросил Маркхейт.
– Надо бы поговорить с этой Релли.
– Разумеется, – сказал капитан. – Седлинц, пригласите сюда синьору Релли.
Она вошла в кокетливом черном шелковом платье, с ясными глазами отлично выспавшегося человека. В комнате сразу же повеяло запахом дорогих духов. Улыбнувшись, она громко поздоровалась.
– Доброе утро, господа! Беднягу Вангольда напугали прямо-таки до смерти.
– Он излишне впечатлителен. Нам всего-навсего нужно было кое-что у него выяснить. Садитесь, синьора.
– Спасибо.
Она обернула вокруг пальца конец великолепного жемчужного ожерелья.
– Вы знакомы с неким Артуром Коклином? Она с задумчивым видом выпятила нижнюю губу.
– Коклин?… Фамилия довольно обычная, но я такого не знаю… А что это как-то связано с убийством бедного доктора Ранке?
– Поначалу мы думали, что да, – ответил капитан, – но тут выплыло еще несколько довольно темных дел.
Капитан взял со стола кинжал и начал нервно вертеть его в руках.
– Что это? – спросила синьора Релли, вытягивая шею.
– Кинжал. По сути дела – игрушка, но, тем не менее, Доктор Ранке был убит именно им.
Синьора Релли без чувств опустилась на пол.
…Выпрыгнув в сад, молодой человек в обернутом вокруг бедер полотенце начал осторожно красться вдоль стены. Он чувствовал, что еще немного и свалится от усталости.
Как раз над собою он заметил открытое окно, стекла в котором были защищены металлической сеткой. Разумеется, это не жилая комната, а ванная. Затянув покрепче полотенце, он взобрался на карниз. Темно и тихо.
