Несколько женщин подняли крик, пятилетний сын французского атташе заорал во всю глотку, а управляющий Вольфганг стоял, даже не пытаясь вытирать стекавший по лбу пот. Хоть какой-то порядок удалось навести лишь с трудом. Маркхейт сделал князю укол, а затем перевязал Элдера, прижимавшего к ране совершенно промокший от крови платок.
– Мод… – прошептал князь.
– С ней все в порядке, – ответил Элдер. – Не беспокойтесь и возвращайтесь к себе в номер. С Мод я уже разговаривал, но сейчас не надо мешать работе полиции…
После того как князю помогли уйти, Элдер направился к комнате Мод. Маркхейт пошел вместе с ним… Кто знает, что там – ведь Элдер сказал, что уже беседовал с Мод, только ради того, чтобы успокоить князя.
У висевшего в коридоре телефона Элдер остановился.
– Одну минутку, – он набрал номер.
– Ну? – спросил он и, выслушав ответ, сказал: – Превосходно. Спасибо, Седлинц, отличная работа. – Он повесил трубку.
– Что сообщил Седлинц? – полюбопытствовал капитан.
– Я еще вечером попросил его, если вновь погаснет свет, немедленно, что бы ни случилось, мчаться к распределительному щиту и снять отпечатки пальцев.
– Браво! – невольно вырвалось у Маркхейта.
– Отличная мысль, – чуть кисло признал капитан. – Надо полагать, рубильник выключил кто-то из сообщников преступника.
– Я думаю, что это сделал он сам.
– Почему?
– Потому что я знаю, кто преступник. Он любит оставаться на втором плане.
– Я знаю вашу теорию на этот счет и не буду снова выспрашивать – кто же он. Откуда, однако, вы узнали, что этот мерзавец именно сегодня в полночь собирается нанести девушке визит?
– Разрешите мне не ответить и на этот вопрос. У меня есть для этого очень серьезные причины. Между прочим, господин капитан, действуете вы исключительно быстро и энергично.
– Жаль лишь, что в темноте я промахнулся. Но откуда взялся тот, который разбил вам голову, инспектор?
– Из соседней комнаты. Я услышал, как скрипнула дверь, и тут же получил по голове палкой или резиновой дубинкой.
Они уже стояли перед дверью Мод. Элдер постучал.
– Войдите!
Мод встретила их с совершенно спокойным лицом, и теперь уже это не было игрой. Страх, тревога исчезли, она готова была встретить свою судьбу.
– Полагаю, мисс Боркман, – сказал Элдер, – что разумнее всего будет, если вы, ничего не опуская, расскажете нам обо всем, что случилось здесь сегодня ночью… обо всем, разумеется, что имеет отношение к нашему следствию, – добавил он быстро.
– Пожалуйста…
Она рассказала о назначенной в письме на полночь встрече, о неожиданном появлении ее необычного гостя, и постаралась как можно точнее передать весь их разговор.
Элдер задумался.
– Во время нашего последнего разговора вы сказали, что понятия не имеете ни о каких «заметках».
– Я сказала неправду. Я украла заметки профессора Декера о Бананоксиде. Один мерзавец шантажировал меня, и мне не оставалось ничего другого. Я хотела отдать ему эти заметки, но, к сожалению, их у меня больше нет. Это все, что я могу сказать.
– В этом случае нам придется арестовать вас, мисс Боркман, – со вздохом сказал Элдер.
– Вполне естественно, – спокойно ответила Мод.
– А теперь вернемся к вашему незваному гостю. Вы уверены, что точно передали его слова?
– Я отлично запомнила их.
– Первые слова были «Не зажигайте огня»?
– Не совсем. Он сказал категорично: «Не зажигать!»
– А в конце он сказал: «Я подумаю… теперь сидите тихо»?
– Не совсем так. «Надо подумать… теперь сидите тихо…»
– Спасибо. Это даст нам возможность легко схватить одного из сообщников. Спокойной ночи, мисс Боркман. Верьте мне, если только это окажется возможным, я постараюсь вытащить вас из беды, не причинив никому вреда. Попрошу вас оставаться в своей комнате. Перед дверью мы поставим часового.
В коридоре капитан нервно спросил у Элдера:
– Почему вы сказали, что мы легко схватим сообщника?
– Среди работающих в отеле туземцев будет не так уж трудно найти того, кто сегодня ночью пробрался к девушке.
– Откуда вы взяли, что это именно туземец? – спросил Маркхейт.
– Для них характерно, что из всех форм глаголов они чаще всего используют неопределенную, ведь трудно спрягать глаголы на чужом языке. Мы говорим: «не зажигайте, я подумаю…» Туземец скажет: «не зажигать… надо подумать».
– Думаю, что вы снова попали в самую точку, – пробормотал капитан.
Уже светало, когда они вернулись в канцелярию. Седлинц и еще пара полицейских пили чай. Всех будто немного морозило и при тридцати пяти градусах жары. Карандаш выдавил бороздку на размякшей от сырости бумаге блокнота.
– Где управляющий? – спросил Элдер.
Один из полицейских сходил за Вольфгангом. Волосы управляющего были растрепаны, глаза впали, холодные, как лед, руки дрожали.
– Ужасно, ужасно… – хриплым голосом непрерывно повторял он.
– Чего вы хнычете?! – перебил его инспектор. – Для вас эта чертова история только лишний доход. Отель полон три недели – в самый мертвый сезон.
– Но, простите, а скандал?!
– Это только лишняя реклама. На будущий год отель будет битком набит.
– На будущий год срок моего десятилетнего контракта истекает, и отель перейдет государству. Что мне толку от рекламы?
