– Ты это, давай без вроде. Вроде – это в роте. Командира, у которого хоть что-то «вроде», солдат слушать не станет. Рот у командира не для всяких штук, а для команды. Половина людей, которых ты ведешь в бой, последнее, что в жизни слышат, это твою команду. Нахуя им напоследок блеянье слушать, а? Им и так помирать, хватит с них неприятностей. Пусть они слышат нормальную команду, которую можно понять только правильно. Пусть чувствуют, что они умрут, но дело – дело лежать не останется, дело сделается. Чуешь?
– Да. Кажется, въезжаю. – Сережик смотрел куда-то сквозь чахлый березовый лес.
Перед ним сейчас поворачивалась новой стороной выбранная им доля. Ахмет смотрел, как по лицу паренька пробегают страхи, сомнения, неуверенность – как все знакомо… Однако бобик сдох, и назад пути нет. Было видно, что парнишка понимает и это, и понимает вполне отчетливо: вон как набычился, мордочка стала жесткая, прям как у взрослого мужика…
– Ладно. Пошли дальше покажешь.
– Обожди, докурю. Пока курим, я тебе одну майсю[77] прогоню. Ты говорил, тебе семнадцать?
– Да, можно считать, что так. Совсем чуток остался.
– Вот. Семнадцать. Помнишь, я тебе про Гражданскую и Великую Отечетвенную рассказывал?
– Ну, помню, канешно. И че?
– На Гражданской, это которая раньше, первая была, был такой пацан, почти как ты. Аркадий Гайдар. Скотиной он, конечно, был беспредельной, животным отмороженным, но дело не в этом. Дело в том, что он командовал полком. Полк – знаешь, че такое?
– Точно не знаю, но – дохуя… А сколько, Старый?
– Полторы тыщи рыл.
– Оба-на… – удивленно выдохнул Серега. – И че, как он справлялся?
– Не знаю. Знаю только, что не лажа это, точно все. Справлялся вот. А было ему на два года меньше, чем щас тебе.
– Ни-ху-я… Ох и семейка у него была, наверно…
– Нет, Сереж. Тогда по-другому как-то было. Все равно – охуеть, да?
– Да-а-а-а… Слышь, Старый. Вот не ты бы мне это прогнал – ни в жисть не поверил бы.
– Вот. И народ у него был, тот еще народ. Твои по сравнению с его парнями – сама мудрость и понимание общего хода. А у него были полностью отвязанные отморозки, с полной башкой тараканов. Я когда ставлю себя на его место, то не уверен – справился бы с такими, нет ли.
– Да ну? – недоверчиво протянул Серега, но Старый оборвал базар, хлопнув себя по коленям:
– Вот те и ну… Ладно. Айда дальше.
– Вот, смотри. Видишь, дорога поворачивает налево? Где твои должны сидеть? Погоди, по другому зайду. Вот ты едешь в машине. Впереди – раз, головная взлетела. На колонну твою наехали. Ты выскакиваешь, тебе же страшно – вдруг уже в твою машину муха летит. Куда тебе стрелять сподручно? Влево от дороги, или вправо?
– Ну… – Серега примерился волыной и так и эдак. – Влево лучше. Гораздо. Старый, я понял. Чтоб этим стрелять было неудобно. Людей сажаем во-о-он там, да?
– Да. И смотри – помнишь состав колонны? Бредли, ну, маленький такой танк – в голове, мы его берем на фугас. Потом командирский хамвик с 12.7, ну, за него можешь сразу забыть; потом?
– КамАЗ с охранением.
– Точно. Потом фура большая поедет, КамАЗ с генератором, КамАЗ с беспилотниками, и опять хамвик с пулеметом. Значит…
– Значит, за хамвиками никто не заляжет, точно? – перебил Серега. – Кого сразу не положим, будут щемиться за большую фуру. А за ней их хер достанешь, да? С этой стороны дороги, имею в виду.
– Точно. Эта фура набита всякими приборами, ее не просквозить, даже в упор.
– Да пусть щемятся. Отлежаться не выйдет у них, пулеметами достанет. Ты это к тому, когда пулеметчикам команду давать?
– Нет, хотя смысл примерно такой. При забое колонны команд только две – огонь и отход. Сначала все по указанным целям работают, а потом каждый сам стреляет, из обстановки. Видишь, Серег, тут слишком много всего надо увидеть и решить, никакой командир не успеет. От лишнего командования здесь один вред будет – в бою народ по пользе стреляет, каждому кажется, что именно в его секторе все решается, поэтому маневр огнем на колонне невозможен – у тебя народ несыгранный, и слушать тебя будут, только когда команда совпадет с тем, что им кажется правильным.
– И че, как из этого дела выкручиваются?
– Вот я тебе о чем и толкую. Командовать нужно сейчас. Чем лучше ты сейчас поймешь, как что будет, тем меньше тебе вечером придется локти грызть. Расставь людей так, чтоб сработать неправильно они просто не могли.
– С кого начать, Старый?
– С пулеметчиков. Айда на место.
– Ляжь. И волыну выставь, наведись. Вот. Ну че?
– Ну-у-у-у… Скрывает малость. Насыпь высоковата. Перелечь или пойдет?
– Переляжь, а потом сам посмотришь, пойдет-не пойдет.
– Жаль, место хорошее, трудно будет пулеметчика приложить…
– Ниче-ниче. Все места пробуй, а каменюку и перетащить можно.
– О!
– Че, лучше?
– Пи-и-и-издец им! Как на ладони все! Да, точно… И таскать ниче не надо.
– Надо. Смотри. Вот наведись опять. Видишь, в крайнем левом положении?
– Ага… Бля, точно, задевает…
