Через некоторое время, когда я закончил завтрак, посмотрел в окно — мой мобильник зазвенел. Это был Гудков. Неужели он так быстро приехал?
Я взял трубку, и он проговорил:
— Я тебя жду около дома! Прошу, пожалуйста, у меня чрезвычайная ситуация. И это касается тебя.
— Подожди, — сказал я и, выдохнув, начал одеваться. Причём уже пора была ехать в имперскую канцелярию; время поджимало. Мне хотелось узнать, что в итоге решит Куракин. Может, всё сделают и без него? Надо появиться и показать всем, что я не больной. Все, что наговорила моя тётка является полными враньем.
Одевшись, я спустился вниз и вышел из особняка. На пороге меня поджидал Гудков, который радостно подбежал ко мне.
— Что случилось? — Спросил его я.
— Поехали быстрее, — проговорил он.
— Сначала скажи, — настоял я и посмотрел ему в лицо.
Сергей посмотрел по сторонам будто боялся, что нас кто-то подслушает. Что глупость?
— Говори, не тяни время, — сказал я.
Гудков кивнул головой, давая понять, что решился, и начал:
— Сегодня утром неизвестные звонили моему отцу, мне и Вере. Они требовали, чтобы мой отец перестал вести все дела и вообще собрал вещи и уехал из города. Они нам дали сутки. Если мы это не выполним, то они убьют отца.
— Да, — проговорил я, понимая, что всё это дело приняло интересный оборот. Кто-то сильно не хочет решения комиссии в мою пользу.
— Мой отец, конечно, всё пропустил мимо ушей, но я хочу тебя предупредить, чтобы ты был поосторожнее. Кто-то очень сильно хочет, чтобы комиссия тебя лишила права подписи. Я думаю, что это не пустые угрозы, и, наверно, они перейдут к действию.
— Хорошо, поступим так, ты мне покажешь телефонный номер, с которого тебе написали. У меня есть одна идея.
Гудков сразу начал рыться в телефоне и показал мне номер. Думаю, может, попросить Стронских? У них, вроде, есть связи. Я вспомнил, как Стронский старший рассказывал, как он лично допрашивал человека, который сбил отца. Значит, у них сто процентов должен быть свои люди в полиции.
— Что вы будете делать? — спросил я, смотря на Сергея, который сильно нервничал. Да, он точно не думал, что его первое дело станет настолько опасным. Видно, здесь по-другому не может быть.
— Вести дело до конца. Папа уже связался с несколькими компаниями, которые занимаются охраной. Они обещали предоставить охрану, но это дело не скорое. Надо почитать условия, подписать документы. Можно нарваться. Отец, конечно, дал Вере одного охранника. Ей тоже угрожали и довели до слез, она вдобавок еще не пошла на занятия. Нашей семье до этого частенько угрожали, но не так.
Да, действительно, это перебор, но ничего, скоро я разберусь с этим делом и обязательно найду любителей угрожать.
Мы сели в машину, которая понесла нас с ветерком в имперскую канцелярию.
Большое, унылое здание, как все имперские учреждения, встречало нас своим размахом. Мы прошли в огромный холл и поднялись на третий этаж, где должно было состояться заседание по моему вопросу. Лишить наследства, особенно будущего наследника, — не такая простая задача, даже если для этого были подключены все связи.
Поднявшись наверх, я увидел свою тётю, которая сидела, сжимая в руках огромную папку; видимо, в ней хранились все медицинские документы против меня. Интересно, откуда они у нее взялись? Да быстро она собрала липовые бумажки!
Мария Фёдоровна пребывала в хорошем расположении духа. Она смотрела в сторону двери, где должно было всё решиться, и она получит долгожданное право распродать всё моё имущество налево и направо. И дальше беззаботно спускать мои деньги, не задумываясь ни капли.
Подготовилась она отлично: нацепив на себя дорогие бредовые вещи, она находилась в полном спокойствии, напоминая мне бегемота, который плавает в озере в ожидании конца дня.
Но стоило мне появиться в коридоре, как её счастливое лицо моментально исказилось. Она была готова увидеть кого угодно, но только не меня.
Наверно, в этот момент весь её мир разрушился. Тётка вылупила на меня глаза и не могла сказать буквально ничего.
Смешно. Мария Фёдоровна и правда думала, что я буду сидеть сложа руки и смотреть, как она распродаёт всё моё имущество. Но если она так думала, у неё большие проблемы.
Я спокойно подошел и сказал:
— Здравствуйте!
Её лицо покраснело; видно, я на неё произвёл настолько сильное впечатление, что она даже не смогла из себя ничего выдавить, хоть полслова. Единственное, что смогла сделать тётя, — сильнее сжать папку. Такое чувство, что я сейчас кинусь и буду её отбирать у неё.
В этот момент открылась дверь из соседнего кабинета, и, смеясь, вышел мой любимый дядя Альберт Константинович. Он был одет в дорогой костюм и пребывал в хорошем расположении духа. Его улыбка моментально пропала, как только он увидел меня.
— Ты?! — чуть не крикнул дядя в молчаливом помещении и тут же застыл на месте.
— Я, — ответил я и посмотрел на его моментально побледневшее лицо. Он, честно, не знал, куда себя деть. Наверно, хотел провалиться на месте.
