работать на себя. Надавить на никому неизвестного одиночку Андреева было не в
пример проще, чем на Антона, но здесь трудность была в том, что Егором
периодически интересовался следователь, который вел его дело, и поэтому
обставить все нужно было очень тщательно, чтобы комар носа не подточил.
Теперь сложившаяся ситуация, искусно выстроенная Манткуловым, весьма
благоприятствовала еще одной задушевной беседе с Егором.
Ближе к обеду Егора вызвали на допрос. К нему уже несколько раз
приезжал в СИЗО следователь, чтобы уточнить некоторые детали его дела, и
поэтому Егор не заподозрил подвоха. Оказавшись в знакомом ему кабинете кума и
не увидев своего следователя, он немного напрягся, несмотря на любезную
улыбку хозяина.
– Ну, как твое житье-бытье? Жалобы есть? – дождавшись ухода контролера,
с лучезарной улыбкой поинтересовался опер.
– Да все нормально, нет никаких жалоб, – осторожно ответил Егор.
– Ой-ли? – недоверчиво покачал головой Манткулов. – А мне вот сорока на
хвосте принесла, что тебя вчера напрягали в хате, и что дело дошло даже до
рукоприкладства, или, верней, до ногомашества…
– Да не было ничего подобного, – честно глядя оперу прямо в глаза,
отрицательно покачал головой Егор, – я вчера весь день мирно читал книжку, а
потом смотрел телевизор, вот и все события.
– Ладно мне тут заливать! – резко рявкнул Руслан, сильно стукнув кулаком
по столу, так что в графине, стоящем на столе, беспокойно заплескалась вода. –
Все я знаю. И про то, как ты вчера подрался с семьей Гамлета, и про то, куда вы
потом ходили, и даже про то, что там было решено. Думаешь, что ты так легко
отделался? Нет, дружок! Гамлет и Давид не из тех, кто легко прощает обиды, они
найдут способ тебя достать, и поверь мне, что в другой раз тебе уже никто не
поможет. А я прямо сейчас могу пресечь эти неприятности на корню. Мое прошлое
к тебе предложение остается в силе. Если договоримся, будешь здесь жить как у
Христа за пазухой, и в твоем деле, по которому ты сюда попал, у тебя будут
большие послабления, а если нет – то, несмотря на всю мою симпатию к тебе, я
просто умою руки, и тогда твоей дальнейшей судьбе никто не позавидует
– Я вас не понимаю, гражданин начальник, – упрямо мотнул головой Егор,
глядя на кума бесстрастными, ничего не выражающими глазами, – что за
неприятности вы мне тут обещаете, и о каких предложениях намекаете. В любом
случае, договариваться мне с вами не о чем, и если у вас ко мне все, то я бы с
удовольствием вернулся обратно в камеру.
– Обратно в камеру? – ехидно переспросил его Манткулов, внезапно снова
став самой любезностью. – Ну да, конечно, это дело твое. Что же, если ты очень
хочешь, можно и обратно в камеру…
В голову тертому оперу пришла, как ему показалось, замечательная идея.
В этот же день Манткулов вызвал к себе Урыгу.
– Здорово, начальник, – массивный увалень, садясь на жалобно
скрипнувший под ним стул, кивнул куму, с интересом просматривающему пачку
желтых листков, заполненных неровным мелким почерком. – Чего тебе от меня
надо-то?
– И тебе не болеть, дорогой Уружмаг, – рассеяно кивнул ему Руслан в ответ
на приветствие и оторвался от изучаемого документа. – Помнишь, ты меня
недельки три назад просил подселить к вам в хату одного человечка, ну того
самого, который замешан в гибели твоих родственников?
– Помню, начальник, – сразу потемнев лицом, наклонился вперед Урыга. –
Так ты, все-таки, решил отдать мне этого гаденыша?
– А почему бы и не помочь хорошему человеку? – усмехнулся в ответ
Манткулов, – ты ведь иногда оказываешь мне некоторые услуги, вот и я, подумав
над твоей просьбой, решил сделать тебе маленькое одолжение.
– Ну и что ты хочешь от меня взамен? - качнув головой вправо-влево,
громко хрустнул шейными позвонками Урыга.
– Ну вот, ты все испортил. А что, если я просто так решил пойти тебе
навстречу? Разве такое не может случиться?
– За просто так, гражданин начальник, в нашей жизни ничего не бывает, а
если и бывает, значит жди какой-нибудь подлянки. Бесплатный сыр сам знаешь,
где бывает.
– Ладно, считай, что в этом деле мы совместим твой и мой интерес. Нужно
мне, дорогой мой Уружмаг, чтобы вы немного обидели этого парня, но оставили
более его или менее целым, и чтобы информация о его обидах не ушла никуда на
сторону. – сказал Руслан, и, увидев готовое сорваться с губ собеседника
возражение, немедленно добавил:
– Пока не ушла. Потом, когда я с ним закончу и дам разрешение, можешь
рассказывать об этом хоть на каждом углу. Если тебе будет угодно, можешь дать
даже объявление в газету, но до того чтобы ни одного звука не ушло из вашей
хаты. Ну как, ты согласен?
-Что, ты и здесь свои ментовские штучки крутишь? – понимающе
ухмыльнулся Урыга и поскреб двумя ногтями небритый подбородок.
