размеров с двумя традиционными двухярусными стальными шконками у стен.
Камера была довольно уютно обставлена. Здесь были и японская видеодвойка, и
холодильник, и двухкасетный японский же магнитофон. Толстую решетку на окне
закрывали зеленые занавески, придававшие камере даже какой-то домашний уют.
С обеих сторон на нижних этажах шконок, вольготно развалившись, сидели двое
бугрящихся мышцами крепких молодых парней в новеньких фирменных
спортивных костюмах. У них обоих под шконками стояли такие же фирменные с
иголочки новенькие кроссовки со шнурками, что являлось явным нарушением
правил содержания в СИЗО. Наряду с другими предметами, шнурки, ремни и даже
стальные супинаторы из обуви подлежали изъятию. Кисло кивнув на ответ на
приветствие Егора, один из них продолжил ковыряться зубочисткой во рту, а
второй, затаив на тонких губах презрительную усмешку, начал демонстративно
рассматривать свои ухоженные ногти. Третий обитатель этой камеры –
массивный, коротко стриженый амбал с оттопыренными поломанными ушами и
мясистыми полными губами на круглом, заросшим трехдневной жесткой щетиной,
лице - сидел за столом и лениво просматривал свежую московскую газету, невесть
как попавшую в эту камеру. Он был одет в черную майку-безрукавку, из-под
которой внушительно выглядывали его мощные, уже слегка подзаплывшие
жирком руки. На его покатых, могучих, как валуны, плечах можно было с
удобством посадить по девушке средней комплекции, а внушительный пивной
живот вовсе не придавал сидящему здоровяку вида выпивохи и сибарита, а лишь
дополнял общую картину мощного и очень опасного в схватке противника.
Подчеркнуто неторопливо он оторвался от газеты и, небрежно кивнув Егору,
поинтересовался:
– Ты кто?
– Андреев Егор, меня к вам из хаты восемь-семь перевели.
Егор все также стоял у двери, он поставил свою сумку на пол и всем своим
видом демонстрировал полное миролюбие, хотя внутри он был взведен как
сжатая до отказа стальная пружина. В этом полутемном и, казалось бы, по-
домашнему уютном помещении очень ощутимо веяло скрытой угрозой – как будто
он оказался в террариуме со змеями и крокодилами. Вроде бы ядовитые гады
мирно так лежат, спокойно нежась под лучами кварцевых ламп, но попробуй-ка
сунуть туда руку, и ты сразу поймешь цену этого ложного миролюбия. Весь уют
этого помещения был только для коренных обитателей, чужаков здесь не
жаловали. Натренированное тело Егора среагировало на это должным образом –
но наполненная внутренней силой расслабленность мышц перед взрывом и
предельная концентрация разума никак не отражались на его лице, которому он
уже привычно придал простовато-наивное выражение.
– А погоняло у тебя какое, Андреев Егор из хаты восемь-семь? – с усмешкой
поинтересовался парень, ковырявшийся зубочисткой во рту.
– Каратила, – смущенно улыбнулся Егор.
– Ну, ни фига се! А ты че, каратэ занимался? – еще сильнее ощерился
спросивший. – Вот это прикол.
– Ну да, я немного у Казика тренировался, – кивнул Егор, внимательно
отслеживая движения мимических мышц на лицах у обитателей камеры. Те,
которые сидели на шконках, особых признаков умственной деятельности не
демонстрировали: чувство собственного превосходства, скука и желание
покуражиться явно читались на их лицах. А вот тот амбал, что сидел с газетой за
столом, несмотря на демонстрируемое безразличие, присматривался к нему очень
внимательно, оценивая его, как мясник оценивает тушу только что забитого
барана перед разделкой. «Этот самый опасный, – понял для себя Егор, – его
ложная полнота и кажущаяся медлительность - это только маска для усыпления
бдительности».
– Опа, опа, – парень наконец выплюнул свою размочаленную зубочистку на
покрывало, радостно заржал и посмотрел на сидящего за столом мужчину. – А у
нас тоже есть свой каратист, боксер и вольник в одном лице. Правда, Урыга?
Может, вы прям щас сойдетесь тут в дружеском спарринге?
– Да я это, не занимался уже давно, – сразу засмущался Егор, на всякий
случай состроив испуганную рожу, больше приставшую хвастуну, которого
неожиданно поймали за слово, чем опытному бойцу, готовому ответить за свои
слова. – Нет, сейчас я не могу, давайте как-нибудь потом.
– Чо, ссышь, братуха? – снова заржал парень и тут же осекся под грозным
взглядом Урыги.
– Слышь, Анзор, я что то не понял. Я что, так сильно похож на клоуна,
чтобы тут тебе на потеху спарринги устраивать?!! – рявкнул тот из за стола. – Или,
может быть, у меня на лбу написано, что я хочу с кем-нибудь подраться?
– Да нет, я так просто предложил, – виновато сдал назад Анзор.
– Ты другой раз думай получше, а потом базлай, – угрюмо посоветовал ему
