Подполковник давным–давно решил для себя вопрос использования свободного времени в длительных патрулях — или учился — пилоту надлежит знать очень много как по технике, которую он использует, так и по теоретическим основам работы всех механизмов и систем на кораблях — или читал книги. Смотреть сериалы, запас которых в информационных банках был довольно приличный, он никогда не любил. Посмотришь один, другой, и через некоторое время начинает казаться, что особой разницы между ними нет. Другое дело книги — за ту тысячу лет, что люди научились более–менее качественно марать бумагу, их написано столько, что одному человеку никогда не перечитать все.
Павел, ещё в юности с подачи отца подсевший на фантастику двадцатого и двадцать первого веков, прочитал довольно много, но никак не все интересное. И, конечно, музыка — у каждого пилота в коммуникаторе был приличный запас композиций. Надо честно признаться, как прикипел благодаря папе и не в меньшей степени матери к в чем-то иногда довольно острым, но, как правило, очень романтичным и довольно мелодичным песням все того же любимого отцом периода, так и слушал в основном именно их.
Впрочем, как раз в этом полёте у Павла было более важное занятие — он проигрывал в виртуале различные варианты боестолкновения у входа в аномалию. То, что генаи ждут караван «Волкодавов», у Затонова сомнений не было. Четвёртая экспедиция к Наташке слишком уж много внимания противника привлекла. Минимум двойной патруль из полутора десятка истребителей и одного–двух корветов должны дежурить на входе в фарватер.
Сюзанне в это время было не очень-то до музыки — предупреждённая подполковником, она, захватив с собой все необходимые файлы–учебники и программы, совершенствовала свои знания по генной инженерии. Когда-то в медицинском институте это был один из любимых предметов, а теперь, как выяснилось, ещё и остро необходимый.
Вечером же — в соответствии со всеми уставами Космофлота на их «Волкодаве» действовал суточный распорядок — они валялись, обнявшись, на узкой койке, чуть–чуть целовались и очень много разговаривали.
— Сюзи, так что все-таки ты во мне, старом цинике, нашла? — Павел с почти физическим наслаждением слушал её голос, но сейчас опять задал этот насущный для него вопрос. — Ну ведь, если честно, как у нас говорят — «Ни кожи, ни рожи». Мелкий, отнюдь не приближающийся к известным канонам красоты, да и без особых перспектив на будущее — сама знаешь процент выживших боевых пилотов после двух–трёх контрактов. Только не говори, что из-за денег — я тебя уже немного знаю и не поверю.
— Самокритичный ты мой знаток женщин, — улыбнулась она, но потом задумалась.
— Не знаю, — начала после паузы рассуждать вслух. — Почему одних любят, а других ненавидят? Кто ж это ведает? Одними инстинктами, заложенными в нас природой, это чувство никак не объяснишь. Просто очень люблю тебя, Пашенька, а вот за что? Нет не знаю… Хотя, — она вдруг вскинулась, — никогда раньше не встречала никого, кто был бы так надёжен как ты. Надёжнее, чем силовая броня. И ещё, есть в тебе что-то такое… — Сюзанна опять задумалась. — Во, раньше это, кажется, называлось словом «Честь». Сейчас почему-то все затмило понятие «материальная состоятельность». Кстати, Пашка, зря ты передо мной бравируешь своей циничностью. Ты ею только прикрываешься ото всех. На самом деле ты, Пашенька, в глубине души романтик, — прошептала она и опять поцеловала.
Глава 5
— Все равно, твоё высочество, не понимаю, — упрямству барона Стоджера можно было позавидовать, — за какие-то полтора месяца до окончания учебного курса самому прекратить обучение и потребовать то же самое ото всех подданных твоего батюшки. Извольте обосновать.
Задумался герцог ненадолго. В надёжности барона сомнений у него не было.
— Сэр Алексий, ты помнишь причину переноса наших тренировок в твои апартаменты? — дождавшись кивка, Кирилл продолжил: — А теперь попробуй представить, что желаниями Создателей у меня было видение — отныне все науки, которые изучают в Джурской академии, относительно малая часть моих знаний.
Особого удовольствия от созерцания смены выражений на лице барона герцог не испытал. Попробовал поставить себя на его место, и улыбаться мгновенно расхотелось.
Сэр Стоджер сел за стол, налил, не испросив разрешения, полную чару дорого наторанского вина — возможно лучшего и самого крепкого в Европе — и выпил несколькими глотками, как воду.
«Силён!» — отметил про себя Кирилл. Он так махнуть точно не смог бы. Хотя и некрепленое, но поллитра при полутора–двух десятках градусов — большего без дистилляции, ещё не открытой на Наташке, не получить — это прилично. Кстати, вернёмся в Сангарию, надо будет небольшой спиртоперегонный заводик соорудить. Во–первых, весьма выгодно. Ну и в качестве оружия массового поражения применить можно. Хотя… нет, негодные средства способны испоганить любую, самую лучшую цель. В данном случае вполне достаточно будет экономического эффекта.
Сэр Алексий испытующе посмотрел на герцога и сказал:
