А Затонов… Он вдруг прикинул площадь маленькой долины, просчитал на глазок, сколько народу она сможет прокормить, уменьшив масштаб, проследил возможный путь модификантов на юг после наступления запланированного специалистами «Генетик компани» похолодания с последующим через сотню–другую лет возвращением. Вообще уменьшив картинку так, чтобы была видна вся Европа, определился с самыми плодородными местами континента, мысленно наложив месторождения полезных ископаемых, попытался представить торговые пути и, наконец-то понял, чем ему так не понравилась география Наташки. Она буквально сталкивала модификантов лбами. Раньше или позже, но люди на планете просто вынуждены будут воевать друг с другом! Северяне с плодородным центром за продукты питания — при ускоренном метаболизме их требуется довольно много. Народ центральных плодородных земель с севером за ресурсы — какое к чертям развитие может быть без железа, олова, меди, свинца и, в конце концов, золота и серебра? И все вместе они будут драться с югом за нефть — кровью промышленности. Совсем маленьких северных месторождений жидких углеводородов хватит только на остро необходимую промышленности химию, но никак не на горючее.
Поражаясь иезуитской человеконенавистнической извращённости учёных, запланировавших братоубийственные войны, подполковник так и сяк прикидывал варианты предотвращения неминуемого кровопролития, но выхода, увы, не видел. А ведь, когда на Наташке начнётся атомная эра, наверняка Европа и Америка сцепятся между собой за уран, который есть только в Австралии. И что с этим делать?
Затонов до мозга костей был профессиональным солдатом. Может быть, именно поэтому он не желал воевать с другими людьми? Защитить свой народ от инопланетного врага — святое дело! Но драться с таким же, как ты сам, человеком из-за распрей политиков? Это ведь только генералы обожают воевать, а настоящие бойцы, видевшие кровь и не раз поминавшие погибших друзей, вероятно и есть самые большие пацифисты.
— Паша, Пашенька! Ты чего?! — потрясла за руку подполковника Сюзанна. — У тебя такое лицо…
Затонов мгновенно взял себя в руки — ну зачем же ещё любимой во время отдыха настроение портить? Напряжённой работы впереди — выше крыши.
— Да так, — он махнул рукой, уже улыбаясь, — просто задумался… А как мы назовём такую же уютную долину в Америке?
— Ваше высочество, не соизволите ли вы сообщить хотя бы ближайшие ваши планы? — тон сэра Стоджера был весьма уважительным, если не сказать подобострастным.
Кирилл, сам глубоко погрузившийся в думы именно на эту животрепещущую тему, поднял голову, невидящим взглядом посмотрел на барона, встряхнул головой, приходя в себя, и вдруг со всего размаха ударил кулаком по столу.
— Хватит!
Взметнувшийся Зверюга прыгнул, оказавшись между герцогом и бароном, оскалил пасть и угрожающе зарычал. Вскочивший Кирилл, схватив двумя руками гепарда за ошейник и хвост, отшвырнул пятидесятикилограммовую тушу в сторону, приказав:
— Место! — и секунду спустя уже тише раздражённо добавил: — Ты ещё тут будешь выступать.
Пардус недовольно рыкнул, успокаиваясь, и разлёгся поперёк прохода у двери, обиженно отвернувшись от грубого, но все равно любимого хозяина.
Герцог сам устроился обратно в кресле и молча указал на другое барону. Просидев минуту в тишине, поднял голову и посмотрел сэру Стоджеру в глаза.
— Говорил ведь уже, что я обычный человек? Неужели так сложно понять, что сейчас мне помощь нужна, твои знания и умения воина, полководца, огромный опыт, дружба, наконец, но никак не подобострастие фанатика? И так ведь тяжело, а ты… — и опять опустил голову, уставившись в стол.
Барон… Барону вдруг стало стыдно. Перед ним сидел обычный четырнадцатилетний мальчишка, внезапно лишившийся родителей и почти всей семьи. Гордый мальчишка, который с самого известия о постигшей его трагедии молча просил о помощи, а Стоджер этого не понял, пока парень сам прямо не признался. Мальчишка, который не сломался, взвалив тяжёлую ответственность на свои худые плечи. Мальчишка, доверивший ему самую большую тайну Наташки, а он, сильнейший мечник герцогства, которому Владислав Сангарский поручил заботу о сыне, этого доверия не оправдал. И что теперь делать?
Они оба сидели и молчали. И ни один из них не решался поднять опущенную голову.
Внезапно открылась дверь, и в келью влетел чем-то взбудораженный Сашка. Он привычно перешагнул через Зверюгу, хотел что-то сказать, но, почувствовав буквально сгустившееся напряжение, остановился.
— Не стой столбом, вино достань! — приказал герцог.
Слуга было дёрнулся, но тут же замер, увидев запрещающий жест барона.
— Не стоит тебе сейчас пить, твоё высочество, — тихо сказал сэр Стоджер. Посмотрел на Сашку и все-таки добавил в присутствии слуги, опять повернувшись к герцогу: — Если сможешь, прости.
Кирилл поднял голову, тяжело вздохнул и отдал другое распоряжение:
— Сань, притащи чего-нибудь пожрать, а потом кофе покрепче завари.
Сашка, чувствуя, что здесь произошло нечто не для его ушей и ума, крикнул «Я мигом» и умчался.
Герцог впервые после своей тирады посмотрел на барона:
