Северянин шел на удалении, но хорошо слышал разговор. Он улыбался, ожидая, что малец вот-вот засыплется, и напарник выведет его на чистую воду. А тут может пригодиться и топор. К тому же, в пустыне нет стражи и лишних свидетелей. Да, паломник может заартачиться, но в конце концов, и он не железный.
— Ты же жаловался на отсутствие средств к существованию. Разве не разумно ли получить то, что уже заработал? — продолжал страж вольного города.
— Эта работа не оплачивалась, — Джубал отвел глаза в сторону, — я упустил яйцо, а значит устранил собственную ошибку. После такой оплошности дядя не хочет меня видеть…
— Вот как, хм… — Эфит скривил губы, изображая задумчивость. — Сколько же тебе тогда было? Зим десять?
Паренек тяжело выдохнул и сглотнул слюну.
— Четырнадцать… — голос дрогнул. — Раптору три зимы было, когда вы его того… — он покосился на нордварца идущего по пятам, помня, как тот таскал за спиной голову ящера.
— Твой дядя суровых нравов, раз заставил неокрепшего сопляка рыскать по пустыне в поисках закоренелого бандита, — ветеран не планировал убивать Джубала, скорее хотел поизмываться, вызвать тревогу.
Паренек почувствовал, как страх охватывает тело. Он понял, что история звучит не особенно убедительно и вот-вот будет раскрыта. Если нужно что-то стащить, проследить за кем-нибудь или скрытно устранить — это на раз два, а вот с фантазией у вора туго. Джубал сжал рукоять кинжала и пожалел, что оставил верблюда в городе.
Нордварец ускорил шаг и приближался. Железнобокий ждал, когда новый знакомый сделает опрометчивый шаг и выдаст себя. Тогда-то ему точно не поздоровится. Пускай Эфит и хочет его сначала допросить, но сломанные конечности в опросах не особо мешают.
Неопытный скорпион почти поддался панике, но проводник внезапно остановился и закричал, указывая пальцем в горизонт: «Мертвые! Мертвые идут!». Шалилун, шедший в конце колонны, заревел и бросился вперед, на ходу отбрасывая ножны. Северянин усмехнулся и последовал за товарищем, пробежал рядом с Джубалом и едва не толкнул того плечом.
Ослябя тоже хотел атаковать нежить, но Шахриет сжала его руку, и он с удивлением отметил, что это приятно. Да и вовсе, когда девушка вот так держит тебя, хочется покрепче сжать ее в объятьях. Конечно, обнимать Шахриет паломник не решился, но чуть вышел вперед, как бы загородив девушку плечом.
— Что у них с глазами? — Эразм всматривался в горизонт. У двоих глазницы горели сине-зеленым светом, а у третьего мертвеца лицо оказалось скрыто.
— Эт же… — паломник обомлел. Он хватал ртом воздух, пытаясь выдавить из себя слова. Знак Эсмей Ослябя узнал бы даже в Преисподней. — Не верю… — парень зажмурился и помотал головой.
— Да. Это Рыцари Меча, точнее то, что от них осталось.
— Но, милорд… — выпустив руку Шахриет, Ослябя бросился вперед.
Шалилун замахнулся мечом и рубанул мертвеца, на голове которого плотно сидел конусообразный шлем с забралом. Лезвие звякнуло и скользнуло вниз, разрубив кольчугу. Клинок увяз в плече. Противник не обратил на это внимания и продолжил двигаться. Орк не ожидал такого поворота и со страху выпустил оружие из рук. Мертвый рыцарь схватил его за плечи и потянул на себя. Шедшие следом раскрыли рты, обнажив желтые зубы, и нацелились на шею зеленоватого.
Подоспевший нордварец хлестким ударом топора вмял шлем в голову противника. Тело мгновенно обмякло и повалилось. Шалилун так и остался стоять, как вкопанный. Справиться с троицей неуклюжей нежити не составляло особого труда, и здоровяк прикончил оставшихся еще до того, как подоспел паломник.
Рухнув на колени перед телами, Ослябя принялся судорожно крестить себя и мертвых, истошно шепча молитвы. Зеленоватый медленно поднял меч и молча сел на горячий песок, устремив взгляд в небо.
— Глянь, может у них с собой есть какие бумаги? — Брюзгливый разглядывал тела на расстоянии.
Эфит вспомнил, что Тинтур предупреждала о шпионах ордена в Анвиле, но предпочел не сообщать об этом союзникам.
— Меня больше смущают их светящиеся глаза. Такое я видел впервые, — ветеран скрестил руки на груди.
— Увы, бумаг нет, — ответил Джубал, обыскав трупы.
— Нужно скорее двигаться дальше, — Эразм оглядел округу. — Не хочется в темноте набрести на орду восставших.
— Я должен похоронить рыцарей, — тихим голосом проронил паломник.
— Если ты надеешься спасти Гулю, то возиться с трупами не стоит, — ответил ветеран.
— Я должен хотя бы засыпать тела песком.
Переубедить Ослябю не смогли, но орк и Джубал вызвались помочь, и через час песок поглотил неупокоенных рыцарей. Проводник намеревался снять с них кольчуги, чтобы выгодно продать трофеи в городе, но паломник не позволил. Те, кто догадался, не стали озвучивать, что мужичок вернется и кольчуги обязательно снимет. Слишком дорогое имущество, чтобы просто так бросить его.
Оставшийся путь Ослябя был сам не свой. Он впервые увидел мертвых Рыцарей Меча. Тех, кто в его детском преставлении являли собой бесконечное мужество, силу, отвагу и добродетель. И теперь тела благородных воинов, несущих волю Светлой Девы, извратила и поглотила мерзкая темная магия, навеки пожрав души.
