— А ну, мать! — староста ударил ладонью по столу. — Чего разбрехалась?! Перед людями позоришь.
— Тебя-то опозоришь, — женщина обняла котелок и собралась до бани, чтобы отскрести пригоревшую на дне кашу. — Вы, милые, кушайте, на здоровье, не торопитесь. Это мы тут наспех все, а то времени на работу не хватает, а вы отдыхайте. Одежду вашу я как смогла отремонтировала, в сенках висит.
Проводив Лану глазами, староста виновато улыбнулся.
— Ты мне скажи, отец, далеко ли до Флюма?
— Э-э, ежели пешком, то дня за два доберешься. На повозке дольше, дорог-то нет читай. Токмо вам ныне не надо бы во Флюм-то.
— Что за новости? — вмешалась Эва.
— Да чего тут потаенного. Вы ж из этих, родственников лордовских. Вона колечко, — старик ткнул пальцем на девушку, — мы хоть и деревенские, а тоже кое-чего разумеем. Такие знаки токмо бароны-то и носят, всякие бумаги ими помечают, дескать: «сия воля моя и сомневаться нечего».
— Ближе к сути, — дочь лорда Ноа прикрыла перстень ладонью.
— Так говорю же, опасно вам туды. Не давеча зерно возили на продажу, оброк-то платить по первым морозам надобно. Ну и власти в городке сменились, стало быть. Знамена другие — овечка да три бараньих рога. Все призывают от старых хозяев отречься, еже ли жизнь и имущество дороги.
Рыцарь нахмурился. Теперь в землях Флюма еще опасней, чем в чаще со стаей голодных волков, и что делать дальше, он не знал. Для огромного сожаления хозяина дома, остаток завтрака прошел в полной тишине. Только стук деревянных ложек о посуду периодически баловал слух.
Под окном разыгралась драма. Две стаи гусей сошлись в непримиримой битве. Пух и перья летели во все стороны, а на весь двор стояли бешенные крики. Староста поспешил разогнать птиц, оставив беглецов наедине.
Девушка решительно отодвинула от себя миску недоеденной каши. — Принесите мои вещи, сир, и покараульте у двери, пока я переоденусь.
— К чему спешка? — Готье медленно перемалывал зубами сваренное пшено. — Вы же все слышали. Поднять людей во Флюме не выйдет. Нас арестует первый же патруль. Гораздо безопаснее оставаться в деревне.
— Я не собираюсь прятаться! — Эва возмущенно всплеснула руками.
— И очень зря. Раз солдаты Ветэро отважились занять земли Флюма, то, скорее всего, Вильдере либо взят, либо в осаде.
— Мама…
— Тут мы совершенно бессильны. Ее судьба в руках лорда де Надорс.
— Все равно, — девушка сглотнула подкатывающий к горлу ком. — Скрываться в глуши — я не имею права. Мой долг — защитить фамильные земли. Пусть даже без помощи напыщенных де Кран.
— Так-так, — рыцарь осушил кружку теплого молока и вышел из-за стола. — Платья носите себе сами. А я подожду на улице, — он покинул избу, прихватив собственный дорожный костюм и сапоги.
Одрик бесцеремонно разложил вещи на лавке у входа и стянул с себя длинную рубаху, обнажив не только мускулы, но и мужское достоинство, вид которого тут же привел в смущение двух молоденьких девиц, оказавшихся у дома старосты с большими корзинами, груженными морковкой. Рыцарь улыбнулся и подмигнул зрительницам. Девушки побросали ношу и в нерешительности остановились. Переминаясь с ноги на ногу, подружки о чем-то шептались, отворачивались и смеялись, но продолжали следить за одевающимся мужчиной.
Эва, заметившая обнаженного Готье в окно, сначала смущенно отвела взгляд, но внезапно почувствовала импульсы, играющие внизу живота. Тело отозвалось на увиденное и затрепетало. Появилась внезапная смелость, и девушка решительно вернулась к окну.
Трепет сменился разочарованием. Одрик уже успел натянуть узкие штаны. Хотя вид рельефных, секущихся мышц все еще цеплял женский глаз, крестьянские девки, нагло пялящиеся на рыцаря, вызвали раздражение.
— Что вы тут устроили?! — Эва хлопнула дверью, выйдя на крыльцо.
Крестьянки быстро подобрали корзины и поспешили удалиться в сторону хозяйственных построек за домом. Там как раз староста гонял гусей длинным прутом.
— Быстро же вы оделись, — Готье самодовольно застегивал рубашку.
— Зато вы не торопились, — леди с безразличным лицом прошла мимо и направилась к калитке. Старые ржавые петли протяжно скрипнули. Рыцарь спешно натянул сапоги, подпоясался кинжалом и бегом догнал госпожу.
— Ну и куда?
— Узнаете, сир. А сейчас помолчите. Я не в настроении болтать.
Через две минуты парочка остановилась посреди деревни, в окружении небольших, местами покосившихся домиков. В условном центе поселения находился небольшой деревянный помост, на котором изредка староста объявлял новости и распределял участки земли под распашку. Эва двумя прыжками преодолела лесенку и замерла, оглядев пустынную округу. Местный люд, с раннего утра занятый работой, отсутствовал. Только шестимесячный рыжий бычок, посажанный на цепь у столба, с любопытством рассматривал людей.
— Публика жаждет зрелищ, — Готье ухмылялся.
Эва лишь гневно зыркнула.
— Му-у-у-у, — телок игриво помотал головой и попытался приблизиться, но цепь позволила лишь сделать пару шагов.
— А-ха-ха, кажется у вас появился поклонник, миледи.
