Только ворон кружил высоко в небе, осматривая округу. Птица заметила еще одного путника на верблюде. Он умело укрывался в песках и держался на почтительном расстоянии. Даже Пустынные скорпионы, что преследовали караван, не заметили присутствие таинственного шпика. В этот раз, ворон не захотел показать волшебнику то, что видел. Вместо этого, он прилетел послушать чтение молодых людей, каждый раз тихо злорадствуя, когда ученик коверкал слова и получал за это суровый выговор от учителя.
Ночью температура опустилась. Люди кутались в одеяла и жались поближе к скудным на пламя кострам, собранным из верблюжьего навоза. В конце концов в оазисе воцарилась тишина, которую прерывали только крики часовых и орочий храп.
На рассвете, перед отправкой каравана, около десятка трупов мамелюки свалили за дюнами, чтобы те не отравляли воды оазиса. Несколько стражников специально дежурили среди рабов, пристально приглядываясь к самым слабым. Как только кто-то испускал дух, ему тут же подрезали сухожилия и пробивали череп металлическим прутом.
Утром Эразм порадовался тому, что приказал поставить палатку на противоположном краю оазиса, чтобы Ослябя не взвыл при виде мучений живого товара. Паломник и так страдал при виде доходяг, что должны пешком пройти весь путь до невольничьего рынка. Волшебнику даже пришлось припугнуть его отказом от преподавания магии. Но, видя, как жажда, голод и жара терзают людей, парень решил поститься и практически ничего не ел. А большую часть положенной ему воды отдавал рабам, за что, кстати, получал проклятия от черных стражей, которые заметно нервничали, когда паломник обхаживал на привале какого-нибудь умирающего. Что за глупость: тратить драгоценную влагу на тех, кто и так вот-вот умрет.
К большому удивлению Эразма, шатер Беннито Дайсона пропал также внезапно, как и появился. Заботясь о том, чтобы поскорей собраться в путь, он не пытался ничего выяснить про нового знакомого. Этот уродливый карлик не показался ему особенного умным. Скорее тот прибывал не в своем уме. Нужно ли беспокоиться о разных сумасшедших, любящих вставать среди ночи и отправляться в путь, игнорируя относительно безопасное путешествие в составе каравана. Потому через час, когда волшебник взобрался на верблюда, он и вовсе позабыл о странном торгаше, вытеснив его из памяти, как ненужный там элемент. Ровно так же, как делал со многими людьми, с которыми его сводила жизнь, даже несмотря на то, что некоторые из них приходились Брюзгливому законными детьми.
К вечеру Нахиор остановил караван, выбрав местом для стоянки — вади. Этим словом ашахиты называли пересохшие русла рек, что пронизывали пустыню. Выбранное им русло имело крутые склоны. Капитан мамелюков знал, что в случае сильного ливня, которые изредка случаются в песчаном царстве, вади мгновенно заполняется водой. Но, до сезона дождей еще далеко, поэтому смертельная опасность от нахлынувших вод не предвиделась. А значит — склоны отлично защитят от ветра, да и часовым будет удобней следить за стоянкой, хоть и растянутой в длинную кривую линию.
Ослябя не спал. Он сварил котелок каши, намереваясь покормить рабов. Парень решил, что протискиваться между сгруженных тюков, отдыхающих верблюдов, палаток или спящих, которые просто завернулись в одеяла, будет неудобно. Потому взобрался на склон и пошел по нему к началу стоянки. Пройдя десяток метров, паломник заметил мамелюка, что присел, опершись лбом на алебарду.
— Хех, вот тебе и могучие воины. Эт ж надо, спать в карауле. Дед Антось рассказывал, что за такое в армии сразу розгами! — парень подошел к спящему и легонько толкнул его в плечо кулаком. Часовой повалился на бок.
— Да он же… — Ослябя не успел договорить, услышав знакомые и пугающие звуки.
Парень повернул голову и обомлел. На него надвигалась темная шатающаяся масса, издающая тихое хриплое рычание. Живые мертвецы. Толпа трупов надвигалась на стоянку клацая остатками зубов.
Котелок выпал из рук, и каша рассыпалась по песку. Паломник потянулся к поясу, но меча на нем не оказалось. Он с досадой вспомнил, как оставил его в палатке, чтобы тот не мешал ухаживать за невольниками. Паломник вскочил на ноги и кинулся к месту ночлега.
— Трево-о-о-га! Трево-о-о-га! — кричал он во все горло.
Свободные от караула мамелюки мгновенно пробудились. Ослябя не видел, что творилось в начале стоянки, но около сотни мертвяков наступали на тыл. Тут спали в основном шедшие с караваном попутчики. Черных стражей оказалось маловато.
Мамелюки заняли оборону наверху склона, но сдержать такую массу не могли. Эфит, Варвар и Шалилун присоединились к стражникам. Железнобокий рубил ходячих трупов не особо разбирая направление удара. Мертвецы напирали. Ветеран вольного города работал скимитаром, страхуя северянина, но на рожон не лез.
