В этом смысле весьма характерна история, которую рассказывает все тот же Жедеон Таллеман де Рео. Однажды дядюшка Амадор де Ля Порт, взявший в свое время на себя заботы о судьбе юного Армана-Жана, заметил, что кардинал де Ришелье у себя в доме не уступает дороги принцу Пьемонтскому, впоследствии герцогу Савойскому, и, не удержавшись, воскликнул:
– Подумать только! Внук адвоката Ля Порта проходит впереди внука короля Карла V!
Сопротивление грандов росло, и первым их предупреждением «зарвавшемуся» кардиналу был заговор графа де Шале. С ним кардинал успешно расправился, а теперь он нанес второй, гораздо более сильный контрудар. В результате Марии Медичи было велено удалиться из Парижа в Компьень, что в 70 км к северо-востоку от Парижа.
Людовик XIII, наконец увидевший,
на что способна в гневе его мать,
выбирает лагерь своего верного министра.
В целом можно утверждать, что поражение «одураченных» сильно упрочило позиции кардинала де Ришелье. Свидетельством этого стало, в частности, решение короля, принятое в сентябре 1631 года, о возведении фамильного удела (сеньории) Ришелье в герцогство. Это значило, что с этого момента кардинал и главный министр королевства стал еще и герцогом, а также пэром Франции. Точнее, он получил герцогский титул в звании пэра Франции.
Он победителем вышел из опаснейшего испытания. Отныне он превратился в подлинного правителя Франции – на все оставшиеся ему 11 лет жизни.
Но вернемся пока во Францию в 30-е годы.
В то время кардинал де Ришелье отвечал на все бросаемые ему вызовы мастерски, то есть он жестоко и беспощадно их подавлял.
Множество блестящих представителей французской аристократии кончили в те годы жизнь на эшафоте или в тюремной камере, и все их мольбы перед королем о помиловании остались без ответа. В числе погибших можно назвать маршала Жана-Батиста д’Орнано (умер в тюрьме в 1626 году), Александра де Бурбона, шевалье де Вандомма (умер в тюрьме в 1629 году), маршала Луи де Марийяка (обезглавлен в 1632 году), его брата, Мишеля де Марийяка, советника парламента (умер в тюрьме в 1632 году) и многих-многих других.
Это дало повод все тому же Франсуа де Ларошфуко сделать вывод:
Биограф Ришелье Франсуа Блюш категорически не согласен с таким толкованием и объясняет подобное отношение к кардиналу следующим образом:
Историк Луи Баттифоль уверен, что происходило так отнюдь не случайно, и это была сознательная тактика Людовика XIII, который «делал вид или заставлял верить в то, что единственным виновником был Ришелье».
Следует считать Ришелье
настоящим победителем
всего этого предприятия в целом.
А тем временем в Италии истек срок перемирия, и кардинал де Ришелье отдал войскам приказ возобновить боевые действия. После этого французское наступление в Пьемонте развернулось с удвоенной силой, и к 26 октября войска герцога де Ля Форса достигли Казале, где продолжал мужественно держаться французский гарнизон. Предстояло нанести последний удар по позициям испанцев. Уже началась перестрелка, и тут вдруг в клубах дорожной пыли появился всадник, размахивающий свитком. Ворвавшись в ряды готовых вступить в рукопашный бой войск, он закричал:
– Мир! Мир! Прекратите стрелять!
Это был Джулио Мазарини, доставивший герцогу де Ля Форсу согласие генерала Гонсалво де Кордова снять осаду цитадели и вывести войска из города без всяких условий. Кроме того, папский легат сообщил о подписании мирного договора в Регенсбурге.
В связи с этим Франсуа де Ларошфуко так отозвался о мужестве Мазарини:
