При сотворении магии, на ней всегда остается отпечаток души ее творца, след его сущности, того, чем он руководствуется в своем волшебстве, его внутренних страхов и мотивов, внутренних стремлений и добродетелей. По этому следу, если хотите, персональному почерку заклинателя, можно выследить практически любого чародея. Однако показавшийся мне поначалу очевидным почерк, при чуть большей концентрации вызвал немалые подозрения на нестандартность. В нем было что-то странное, таинственное и пугающее. Продуманные штрихи пересекались с волнующими, безумными всплесками, словно две разные стихии боролись в одном человеке. Как будто волшебника, творившего эту магию, что-то сильно мучало, внутренне терзало. Странно все это. Крайне странно. Запомнив оттенки и пугающе-изящный рисунок магического следа заклинания, я вернул себе обычное восприятие и, оставив несчастного, попрощался с врачом и вышел отдышаться на улицу. Меня уже начало слегка подташнивать от царившего внутри запаха формалина и давящей на все светлые фибры души ауры. Не испытывая судьбу, я поспешил поскорее покинуть это место. Необходимая информация была собрана, поэтому я со спокойной совестью мог отправляться в офис. Впрочем, нет, перед этим мне следует съездить в клуб. Надо все-таки осмотреть место преступления, без этого, сами понимаете, никак. Это вам любой следователь скажет.
Мотоцикл без каких-либо проблем проехал несколько кварталов, и я с удивлением для себя припарковался в захламленном, полупроходном переулке, где недавно смертельная магия оборвала жизнь одного, а может и сразу двух существ. Мое удивление вызвал, конечно же, не внешний вид улицы. Еще на подъезде я понял, что здесь недавно творилось какое-то крайне могучее, неизвестное мне волшебство. Магическое восприятие подтвердило мои опасения: место до сих пор словно вибрировало, излучало отголоски продвинутой магии домена Теней и, лишь потихоньку приходило в себя. Пространство будто стонало от разрывов в собственной ткани. К сожалению, конкретнее я сказать ничего не мог. Не владея упомянутым выше доменом, я был в силах лишь констатировать мощнейший, и возможно из-за этого размытый резонанс Теневого чародейства, перебивающий все остальные магические следы. Здесь явно произошло что-то интересное, только вот что? Так-с, по-видимому, снова придется лично обращаться за помощью к госпоже Магистру и «Советнику по вопросам Миров за гранью», несравненной Елене Петровне Блаватской. Лучше нее с этим вопросом уж точно никто не справится. Но вот согласится ли она?
В этих раздумьях я направился обратно в Офис. Убив остаток дня на составления различных отчетов и прошений, а затем и на тренировку по каратэ, я оказался дома где-то часам к десяти вечера.
Насупившийся дух, так до сих пор и лежащий в своем скромном вместилище-кубике, приготовил целую речь к моему возвращению но, по-видимому, не найдя на моем уставшем за день лице должного эмоционального отклика, еще больше обиделся и объявил недельный бойкот. Со сложившейся ситуацией мне оставалось только смириться.
С другой стороны, моя милая Катенька приготовила нам чудный ужин и, поев, мы без задних ног завалились спать. С непривычки упавшее на мои плечи ответственное дело отнимало решительно все имеющиеся силы. Зато спалось великолепно. Без снов, без излишков, чистый отдых разума. Иногда полезно и такое. Порою буйная фантазия может завести мага в дали, откуда не возвращаются, однако, порою же, может и спасти жизнь. Как недавно сказал один умный врач — «Всякие в жизни случаи бывают»…
Четверг прошел под знаком Блаватской. Структурируя и изучая собранную днем ранее информацию, я с нетерпением ожидал ответа на прошение о встрече с госпожой Магистром. И вот, к обеду дождался. Ровно в два часа пополудни я постучался в двери ее чудесной и уже знакомой мне приемной комнаты-кабинета.
— Входите, входите, дорогой гость. Я Вас уже заждалась.
Послушавшись, я неспешно и осторожно шагнул внутрь помещения, больше всего по своему антуражу напоминающего некую оккультную обсерваторию. На правой стене по-прежнему висели подробные и, что примечательно, актуальные для текущего дня заколдованные карты звездного неба, а огромная, в человеческий рост, модель солнечной системы стояла прямо возле массивного дубового стола, на котором хаотично лежали груды странных документов. Конструкция из планет немного заслоняла вид на сидящую в своем прекрасном кожаном кресле госпожу Магистра и тем самым добавляла еще немного таинственности в атмосферу комнаты. Возле правой стены стоял здоровенный книжный шкаф с беспорядочно расставленными в нем фолиантами, а в центре находился красивый, отделанный мрамором камин с большим количеством различных магических вещиц, лежащих на нем. Да… хоть что-то в этом мире было неизменно, и это что-то — хаотичное постоянство комнаты Елены Петровны. Отойдя от нахлынувших эмоций, я все-таки ответил на приветствие:
