Такого богатырского рева никто не ожидал от «божьего одуванчика». Кажется, что Леонид Михайлович должен очнуться от этого крика, но ножка от стула не зря полировалась долгими вечерами, когда сканворды разгаданы, а поговорить было не с кем. Максим заглядывает внутрь и присвистывает.
— Ого, это что такое? Слышь, вертухай, ты совсем берега попутал.
— Максим, охранник не виноват. Наоборот, он спас меня, — говорит Татьяна. — В палате лежит Сергей. Помоги ему, он всё объяснит.
Максим бросает на неё мимолетный взгляд и проходит мимо лежащего тела.
— Вот это да, Светулик. Вот это да. Чой-то этому быку от тебя нужно было? — охранник пытается закурить, но китайская зажигалка плохо слушается.
— Убить он меня хотел. Кстати, где его пистолет? — вскидывается Татьяна.
— У него ещё и наган был? Ох ни хрена себе. Надо найти, пока не притырили, — охранник выбрасывает неприкуренную сигарету и спешит обратно.
Пистолет с глушителем находится как раз под визжащей бабушкой. Увидев оружие, женщина в синей кофточке обмякает. На её счастье Михаил Евгеньевич оказывается рядом и аккуратно укладывает тело на банкетку.
Светлана устало присаживается на ступеньку. Рядом с ней плюхается Андрюша. Его лицо светится от радости.
— Ох и здорово же мы его. Давай ещё разок, а?
— Как-нибудь потом. Сейчас почему-то не хочется, — выдыхает Татьяна. — Я поняла, что ответственна не только за себя, но и за других. За Сережку, за Светку, даже за тебя.
— Ну вот, какая-то ты скучная стала, — насупливается дух-хранитель.
— А ты наоборот, стал бесшабашным и хулиганистым. Раньше ты посоветовал бы отдать папку и ни во что не вмешиваться. Неужели это общение со мной так на тебя повлияло?
— Возможно. Но мне это состояние нравится, — поводит плечами Андрюша.
— Татьяна! — доносится далекий голос Светланы. — Татьяна, с вами всё в порядке?
— Да, всё хорошо. Всё закончилось.
— Пришел Максим, водитель Сергея, и забрал его. Я осталась одна… Мне страшно! Можно, я вернусь в свое тело? — говорит Светлана.
— Милая, чуть позже. Всё закончилось. Всё закончилось хорошо… Дай мне немного времени и можешь считать свою договоренность выполненной. Деньги я переведу на твой счет.
Татьяна смотрит, как подъезжает белая машина с синей полосой. Выходят полицейские в бронежилетах и с укороченными автоматами. Они скрываются за белой дверью, кинув беглый взгляд на женщину, которая сидит на ступеньке.
— Мне уже не нужно никаких денег. Я жалею, что связалась с вами, — похоже, что Светлана плачет.
— Девочка моя, всё завершилось. Не позволяй истерике взять над собой верх. Всё будет хорошо, — говорит Татьяна и видит, как Максим выводит Сергея, придерживая за локоть.
— Танечка, родная, — шепчет Сергей и обнимает Татьяну.
И на этот раз нет никакой вспышки. Их не отбрасывает друг от друга. Они стоят, слившись в одно целое до тех пор, пока тактичный Максим кашлем не вмешивается в их разговор душ. Нужно ехать и давать показания… Сергей всю дорогу не выпускает ладонь Татьяны из своей руки.
Татьяна остается в кабинете одна. Лейтенант, который брал у неё показания, извинился и вышел на несколько минут.
Андрюша сидит на треснутом подоконнике и рисует на пыльном стекле одни ему понятные загогулины. Он смотрит на улицу, где снуют полицейские. Смотрит и взгляд его снова становится печальным.
— О чем задумался, Андрюша? Всё же хорошо закончилось, — окликает его Татьяна.
— Не совсем…
— Что ты имеешь ввиду?
Дух-хранитель слезает с подоконника, проходится по небольшому, три на пять метров, кабинету. Идет по стертому паркету мимо двух столов, мимо стула, на котором сидит Татьяна. Он касается чахлой драцены, и та укоризненно покачивает вытянутыми листьями. Андрюша проводит пальцем по боковине шкафа, из которого выглядывают серые папки с блестящей окантовкой.
— Ты ещё долго будешь держать театральную паузу? — качает головой Татьяна.
— Нет, я почти закончил. Таня, мне тяжело об этом говорить, но мы… мы на время должны уйти.
— То есть как?
— Ты помнишь, о чем молилась тогда, в горящей машине? — Андрюша снова подходит к окну.
Он старательно отводит глаза от ищущего взгляда Татьяны. Напрасно. Татьяна встает со стула, подходит к Андрюше и берет его за плечи.
— Что ты хочешь сказать?
— Вижу, что не помнишь. Извини, что заставляю это пережить снова, но это необходимо.
Андрюша касается виска Татьяны…
Как же жарко… Раскаленный металл капает на кожу… Она в клетке и эта клетка сжимается… Эта клетка горит… Тело — один сплошной комок боли… За всполохами огня видны люди…
— Боже… об одном прошу… дай снова увидеть Сережу… Милостивый Боже… не оставь…
Татьяна отшатывается от Андрюши. Отшатывается резко, так, что капли внезапно выступившего пота повисают на ресницах. Сердце бухает в груди так, как может стучать загулявший отец семейства, которого не пускают домой. Перед глазами всё ещё полыхают языки пламени…
— И… И что? — срывающимся голосом говорит Татьяна.
— А то, что наше время подходит к концу. Ты смогла увидеть Сергея, и твоя мольба была бы исполнена. Я упросил Всевышнего дать нам больше времени, но увы, оно заканчивается.
— И я…
