Джо меня нагнал, когда я добралась до комнаты. Вбежав внутрь, я повернулась к нему лицом, пока он закрывал дверь. Джо подобрался, готовый поймать меня, если вдруг надумаю сбежать. Но тут я увидела круги у него под глазами, бледность,которую не мог скрыть даже загар, и сердце заныло. Я шагнула ему навстречу.
Джо крепко меня обнял и, приникнув к губам, тихо зарычал, – то ли от удовольствия, то ли от боли. На несколько минут мы погрузились в темноту и ощущения, поскольку неистовые поцелуи изгоняли из головы все мысли. Я так и не поняла, как мы очутились на кровати. Катались по матрасу, все еще полностью одетые, жадно обнимаясь и целуясь, отрываясь друг от друга, лишь чтобы глотнуть живительного воздуха. Джо поцеловал меня в шею и потянул за блузку резче, чем когда-либо прежде. Я услышала, как трещат нитки и отрывается пуговица.
Тихо засмеявшись, я взяла его лицо в ладони.
– Джо, эй, полегче…
Он снова меня поцеловал, подрагивая от еле сдерживаемого желания. Я чувствовала прижатый ко мне горячий напряженный член и хотела Джо так сильно, что из горла вырвался стон. Но между нами оставались невысказанные слова.
– Я выбираю ту жизнь, которую хочу, – умудрилась промолвить я. – Ты мне ничем не обязан. Я остаюсь, потому что здесь мой дом, и я могу осуществить свои мечты, никуда не уезжая, вместе с сестрой, друзьями, коллегами, собакой и всем, что у меня…
– А как насчет меня? Я повлиял на твое решение?
– Ну…
Он нахмурился, напряженно сверля меня глазами.
– Джо, я пытаюсь сказать… Я не жду от тебя никаких обязательств только потому, что приняла такое решение. Не хочу, чтобы ты думал, будто я на тебя давлю. Может, пройдут годы, прежде чем мы поймем, что чувствуем друг к другу, поэтому…
Он снова приник к моим губам и целовал до тех пор, пока я словно не опьянела. Наконец Джо поднял голову и прошептал, глядя на меня своими темными глазами:
– Ты уже сейчас знаешь. – Уголки его рта слегка подрагивали. Вот это Джо, к которому я привыкла, который обожал безжалостно меня поддразнивать. – И скажешь мне.
Сердце гулко забилось. Я не была уверена, что смогу сделать то, о чем он просил.
– Позже.
– Сейчас. – Он навалился на меня всем телом, словно предупреждая о готовности к долгой осаде.
Я отставила гордость.
– Джо, прошу, пожалуйста, не вынуждай меня…
– Скажи, – прошептал он. – Или через десять минут ты будешь это выкрикивать, когда я буду в тебе.
– Иисусе. – Я заерзала под ним. – Ты самый…
– Скажи, – настаивал он.
– Почему я должна быть первой?
Джо смотрел на меня, не мигая.
– Потому что я так хочу.
Понимая, что договориться не получится, я тяжело задышала, словно только что пробежала марафон, и чудом выдохнула заветные три слова.
К моему вящему возмущению Джо тихо засмеялся.
– Милая… ты как будто в преступлении сознаешься.
Я нахмурилась и попыталась высвободиться.
– Если собираешься надо мной потешаться…
– Нет, – нежно прошептал он, не отпуская меня. Взял мое лицо в ладони и, усмехнувшись в последний раз, заглянул мне в глаза, как в открытую книгу. – Я люблю тебя, – сказал Джо и нежными, как бархат, губами коснулся моих. – А теперь попробуй еще раз. – Еще одно томительное поглаживание. – Нечего бояться.
– Я люблю тебя, – прошептала я со все еще бешено колотящимся сердцем.
Джо наградил меня долгим жарким поцелуем, окончательно лишив разума, нежно потерся носом об нос и сказал:
– Не устану тебя целовать. Я собираюсь поцеловать тебя миллион раз за всю жизнь, и этого все равно будет мало.
«За всю жизнь».
Никогда я не знала такого счастья, которое добралось даже до того уголка моей души, в котором обычно таилась только печаль. На глаза навернулись слезы. Джо нежно вытер их и поцеловал меня в щеку, слизывая соленый вкус радости.
– Давай еще потренируемся, – шепотом предложил он.
И вскоре я поняла, что правильному человеку адресовать эти три слова совсем несложно.
Наоборот, нет ничего проще.
«Счастливых хвостиков» украсили к Рождеству: под потолком натянули цветные огоньки, а на елку в холле навесили собачьи вкусности в виде косточек. Хотя Милли и Дэн запретили отдавать животных несколько недель до и после Рождества, дабы воспрепятствовать покупкам под настроение, которые могли привести к последующим сожалениям, все в приюте и на его веб-сайте были заняты по горло. Желающим разрешили посещать собак и просить попридержать какую-нибудь для них до января, когда снова начнут пристраивать животных.
Джо установил камеру в игровой комнате, пока я доставала игрушки из коробки. Мы пришли сюда с очередным месячным визитом сфотографировать новых питомцев приюта. Позже мы собирались отправиться в Галерею купить рождественские подарки: занятие столь ненавистное Джо, сколь любимое мной.
– Покупки – это соревнование, – говорила я. – Держись меня, приятель, я покажу, как это делается.
– Магазины – не спорт.
– Для меня спорт, – заверила я Джо, и он согласился, что стоит, наверное, поучаствовать, чтобы увидеть меня в деле.
Не успел Дэн открыть дверь, чтобы впустить первую собаку, а я уже услышала неистовый лай и состроила рожицу.
– Что там такое сейчас появится?
